Но эта невероятная, пронзительная ясность, достоверность происходящего наводили на Ангелину Львовну жуть.
Откуда берутся такие сны? На кафедре нас учили, что из подсознательного. В таком случае откуда берется это подсознательное?
На ее мысли как будто опустился испещренный золотыми знаками занавес, сквозь который она не могла смотреть ни вперед, ни назад. Прошлое и будущее казались одинаково размытыми, запутанными и недоступными для постижения.
Желание спать пропало. Только теперь доктор Закревская по-настоящему поняла пациентов, которых мучили кошмары.
Они все боялись ночи.
Спать ей больше не хотелось, а чем занять себя, она не знала. Позвонить Марату? Невозможно. Он же уехал! Покинул Москву и не сказал, когда вернется.
«Там, куда я еду, вряд ли есть сотовая связь», — вскользь обронил он.
Ей не надо было объяснять, что это означает. И так понятно: он просит не звонить."
"Время от времени он уезжал в свои таинственные командировки. Интересно, почему он обставляет их такой скрытностью? Может, старается быть загадочным? Это определенно возбуждает женщин.
Имидж «крутого», слегка разочарованного супермена… И ведь прекрасно работает! Впрочем, не все ли равно…
— Мне все равно! — громко произнесла она.
Собственный голос показался ей странным. В памяти снова возникли фигуры жрецов в золотых львиных масках, залитый светом зал, огромная золотая статуя посередине…
«Я не хочу об этом вспоминать, а картина сна сама лезет в голову, — подумала Ангелина Львовна.
— Надо отвлечься. Помечтать о чем-нибудь. Хотя бы о встрече с Маратом. Как долго мы знакомы, а интимные отношения до сих пор не сложились. Мы оба делали вид, что нас связывает только дружба, взаимная симпатия. А это не так…»
Мысли о Марате навеяли на нее грусть. «Лучше почитаю что-нибудь», — решила она. Открыла книжный шкаф, постояла в раздумье. На глаза попалась книга Юнга.[1]
На третьей странице Ангелина Львовна осознала, что смысл написанного не доходит до нее. В воображении появляется образ из сна: золотая статуя, мерцающая в переливах света, словно спящее Божество, излучала первозданную величественную мощь…
Закревская тряхнула головой, отгоняя назойливое видение.
Золотая статуя отдалилась, но не исчезла.
— Буду читать книгу, — вслух произнесла Ангелина, думая, что это поможет ей углубиться в психологические изыски господина Юнга.
Не тут-то было. Столь привлекательное раньше чтение вызывало зевоту и ломоту в висках.
