В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах.
И даже приказал доставить Тамарова в Грузию. Мерабидзе, судя по голосу, как заметил переводчик, очень такому повороту дела обрадовался и что-то сказал, кажется, самому Тамарову, по-русски… Тамаров, кстати, грузинский язык знает?
– Хорошо знает, товарищ полковник. Свободно владеет. Только Мерабидзе об этом не догадывается. И потому разговаривает при нем без стеснения. Чеченский тоже, кстати, знает в совершенстве. Чеченцы, когда он говорит, уверены, что он чеченец… – докладывал Александр Григорьевич, не почувствовав еще, к чему прозвучал такой вопрос и к чему может привести его ответ.
– И это прекрасно… Я сейчас иду на разговор с генерал-лейтенантом Спиридоновым. Слышал про такого?
– Слышал… – насторожился Бурлаков.
– Поговорим с ним относительно дальнейшей судьбы и работы Артема Василича… Ты, Александр Григорьевич, хорошо меня понимаешь?
Бурлаков помедлил несколько секунд, соображая.
– Кажется, понимаю…
– Тогда подумай, как можно будет передать инструктаж подполковнику Тамарову. Если, конечно, он согласится с нашим предложением… И само предложение ты тоже подумай, как передать… Я позвоню тебе, и ты срочно должен будешь все сделать… Пока не поздно…
– Я подумаю, товарищ полковник…
– Тогда до связи…
– До связи, товарищ полковник, – слегка растерянно ответил Александр Григорьевич и уже не захотел идти спать.
Генерал-лейтенант Спиридонов возглавлял агентурное управление ГРУ. И консультации с ним по поводу дальнейшей судьбы подполковника Тамарова могли означать только то, что Артема Васильевича собираются отправить дальше, в Грузию, с тем, чтобы использовать там как агента. Это значило не только то, что придется менять планы на завершающем этапе операции, что само по себе достаточно сложно. Это значило еще и то, что грузинского подполковника нельзя будет захватывать, потому что в Грузию привести Тамарова должен будет именно он; это значило и то, что по итогам операции обвинения можно будет предъявить только чеченским и ингушским бандитам, но никак не грузинской стороне, и ценность операции, следовательно, снижается втрое. Это значило и то, что подполковник Тамаров уже не будет больше подчиненным Александра Григорьевича, и из спецназа ГРУ его личное дело перешлют в агентурное управление. И еще много каких перемен несло сообщение московского полковника…
Но не начальнику штаба бригады вмешиваться в планы высшего руководства.
