В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах....
По замыслу операции, менты должны были несколькими часами позже проехать по соседней дороге, той, что ведет в Ингушетию, чтобы прийти на выручку своему блокпосту на перевале. Но если эти застрянут в другом месте, кто же тогда придет на выручку своим и спецназу ГРУ заодно? Ведь туда должны выбросить только два взвода спецназа, тогда как бандитов будет предположительно больше. Так бандиты планировали. И большими силами они сюда выступили, чтобы большие силы ментов отвлечь. Иначе эти силы могли бы и в другом месте понадобиться.
– Смотреть не пойдем? – с легкой издевкой сказал Бессарион.
– С тобой разве посмотришь… – перевел Тамаров разговор в другую сторону. – Ты даже в нужном направлении идти не хочешь…
– Идем… – спохватился, вставая, Мерабидзе.
* * *Подполковник Тамаров разозлился на слова грузинского подполковника о том, что пусть спецназ без работы не остается. Сам он в таком положении ничего хорошего не видел. Да, именно на войне проявляются его личные качества офицера, да, именно война позволяет ему раскрыться полностью, да, именно война дает ему профессиональный и должностной рост, и трудно было бы в мирное время стать подполковником в тридцать шесть лет.
– Идешь? Нормально?
– С повязкой легче ходить… – почти виновато отозвался Бессарион.
– Сейчас будет труднее. Хоть с повязкой, хоть без повязки. Но это недолго. С твоей скоростью за час справимся…
– На нашу дорогу?
– На нашу дорогу…"
"Здесь уже и самому Тамарову пришлось идти медленнее, потому что луна спряталась за тучками более плотными, чем раньше, которые ее свет не пропускали, а в траве, густой и поднимающейся порой выше колена, было множество разнокалиберных камней.
