В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах....
Но из-за света фар разобрать марку машины в окружающей темноте было невозможно.
И только когда машина проехала, стало видно, что это какой-то большой седан. Артем Василич встал и уже неторопливо, без суеты поднялся на дорогу и подал руку Бессариону.
– Ты стрелять хотел? – спросил Мерабидзе.
– Думал колесо прострелить. Чтобы ты хоть немножко покатался. Но скорость слишком высокая. Машина с пробитым колесом сразу с дороги вылетит. Движок у телеги хороший. Вроде бы подъем, а она прет, дороги не чувствуя.
И они двинулись дальше без разговоров.
Скоро на фоне неба стали видны высокие, стеной стоящие у дороги скалы.
– Красная скала, – сказал российский подполковник. – Место это так называют. Как ориентир… Здесь несколько таких ориентиров. Дальше вот, в часе езды, будет такое место, называется Семь родников. Там, правда, всего четыре родника бьют, но раньше, говорят, их семь было, потому место так и называется. За Красной скалой повернем направо, выйдем на нужную дорогу.
К скалам подошли вскоре.
– А почему Красная скала? – спросил Бессарион. – Обыкновенные черные камни…
– Если захочешь здесь до рассвета отдохнуть, сам поймешь. На рассвете, когда солнце выходит, скала красными отблесками светится. Я наблюдал. Красиво. Какие-то вкрапления красной слюды, как мне говорили… Тихо…
С дороги несся, нагоняя их, звук нескольких автомобилей.
– К скале. Прижимаемся… Лежа… – скомандовал Бессарион.
В ночной темноте, если человек в прямой свет фар не попадет, его, конечно, не заметят.
