В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах.
И личное отношение к Бессариону в этом случае ничего решить не могло, хотя на душе от необходимости задание выполнить было скверно. И невольно мысли в другую, совсем далекую сторону уходили. Думалось, как же требовалось потрудиться, чтобы уничтожить человеческое сознание, все человеческие личностные черты, характер, воспитанные с детства понятия чести, ума, доброты, чтобы нормальные люди становились террористами?.. Кто и для чего приложил гигантские усилия, вложил многие средства, разваливая и разламывая веками воспитываемые в людях качества?.. И злость брала даже не на Бессариона и не на тех, кто его послал, а на тех, кто создает нынешнюю грузинскую политику, на тех, кто издалека, из-за океана смотрит, что здесь, на местах происходит, и считает, что эти события никак не аукнутся в их доме. Но однажды аукнулись уже. «11 сентября» не было случайным, и давно пора было бы понять, что это только эхо того, что делалось на протяжении многих десятков лет. Это докатилось и до того, кто был автором самого звука, эхо породившего. А потом могут и другие отголоски дойти… С разных мест… С разной силой… И эти отголоски способны разрушить, способны сломать и сокрушить даже то, что сейчас выглядит самым мощным и непоколебимым в современном мире.
Бессарион убрал трубку.
– Пошли…
– Пошли… – выразил готовность Тамаров.
* * *Артем Василич стал набирать скорость постепенно, почти незаметно, втягивая Бессариона в монотонную работу, и следил, чтобы эта работа была ритмичной. Возможным такое стало только после выхода на шоссе, пусть и основательно разбитое, и давно уже не ремонтировавшееся, но все же позволяющее хотя бы ступню ставить прямо и твердо.
Это было уже другое шоссе, среднее после развилки, где «краповые» пытались задержать бронетранспортер. После преодоления заслона беглецы первоначально поехали по левой дороге, ведущей в сторону районов, граничащих с Грузией. Вообще-то им следовало попасть на правую дорогу, но, срезав первоначальный путь по прямой, Тамаров выходить на правую сразу не захотел. И объяснил причину:
– Здесь между дорогами местность уж слишком сложная. Один я пробрался бы даже ночью. Ты не пройдешь. С камня на камень прыгать нужно, а из тебя сейчас прыгун, как из цыгана председатель благотворительного фонда. Не спеши. Чуть дальше, против Красной скалы, профиль резко изменится. Там перейдем правее…
– А до Ингушетии далеко?
– Утром должны там быть. Спать, думаю, уже в Ингушетии будем. Пост обойдем слева.
