В горах пощады нет — мрачная история о человеке, выжившем среди безжизненных обломков войны и дикой природы. На фоне ледяного ветра и грохота снежных бурь он прячется за вереницей пожитков — чемоданами, сумками и рюкзаками, словно стремясь укрыться от холодного глядящего неба. Этот уголок спасения кажется единственно возможным убежищем в безымянных горах....
Сейчас, правда, не едят… А в Дагестане вопрос веры вообще стоит остро… И я бы принял тот случай похищения копченого сала за прямой след… Но настаивать, повторю, не буду… И… Если это все вопросы…
Подполковник посмотрел на часы, показывая, что ему пора откланяться.
Холмогоров в кулак кашлянул.
– Мы надеялись, Александр Григорьевич, что вы по почерку определите действия спецназовца. Даже записали по телефону показания пострадавшего в деталях. Полюбопытствовать не хотите? Тут все записано. И показания командира группы тоже…
Бурлаков взял в руку протянутые ему листы компьютерной распечатки.
– Относительно стиля спецназа… Метод связывания противника… У нас это называется «Бабу Ягу сделать».
– Конкретно. В чем незавершенность?
– Петля захлестывается на согнутой ноге и перебрасывается через горло. Когда связанный пытается освободиться, он сам себя придушивает и попытки быстро прекращает. Освободиться может только с посторонней помощью. Еще… Удар, как я понимаю, был нанесен в затылок. Так сзади бьют только дилетанты.
– Значит… – Холмогоров просил сделать конкретный и категоричный вывод.
– Значит, вам предстоит самим вынести решение после всего, что я сказал… А мне уже пора… И так придется по городу гнать на предельной скорости. А моя машина скорость не любит…
Подполковник, прощаясь, лихо козырнул и направился к выходу.
Бурлаков вытащил из чехла трубку. Глянул на определитель и удовлетворенно кивнул сам себе. Этого звонка он давно ждал.
– Подполковник Бурлаков. Слушаю вас, товарищ полковник.
– Александр Григорьевич, поздравляю. Хорошо сработали.
