В белом мраморном камине вспыхивал фальшивыми углями небольшой электрический нагреватель. Доди села напротив него в свое привычное кресло. Когда Кэрри позвонила в дверь, она читала газету и теперь холеной рукой с розовыми ногтями взяла ее, свернула и положила на кофейный столик.
Набежала туча, и солнечный свет погас.
— Хорошо, что ты так быстро пришла. Я хотела с тобой поговорить. Знаешь, разыгралась эта дурацкая драма…
Кэрри опустилась в кресло перед камином, по другую сторону коврика из белой овчины.
— В туристическое бюро.
— Собирается путешествовать?
— По-моему, она сошла с ума. Разве я тебе не рассказала? Она встретила этого типа. Он американец. Познакомились два-три месяца назад на какой-то вечеринке и с тех пор встречаются.
Звучит многообещающе, подумала Кэрри, похоже, что старшая сестра вовсе не сумасшедшая.
— И что он такое? — осторожно спросила Кэрри.
— Вполне приличный человек. Коммерсант. Занимается то ли железными дорогами, то ли сталью, то ли еще чем-то. Живет в Кливленде, штат Огайо. Зовут Рэндал Фишер. Сейчас он в Америке и пригласил туда на Рождество Николу.
— Нет, у него загородный дом во Флориде, он там всегда проводит Рождество.
Пока все звучало настолько здраво, что Кэрри не могла понять, о какой драме шла речь.
— Говорит, что разведен.
— Конечно. Раза два Никола заходила с ним сюда, и однажды он нас обеих приглашал пообедать в «Кларидж». Он там останавливался.
— В таком случае он, должно быть, при деньгах, — Кэрри нахмурилась. — Ма, тебе он не нравится?
— Ну что ты, по-моему, с ним все в порядке: лет пятидесяти, не слишком привлекателен.
— А Никола? Ей он нравится?
— Тогда что тут страшного?
— Но она ведь ничего о нем не знает!
— Ма, ей тридцать пять лет. Она в состоянии сама о себе позаботиться и даже вправе наделать ошибок, если пожелает.
— Кэрри, как ты не понимаешь? Дело в Люси.
— Ты хочешь сказать, что Люси он не приглашает?
— Очень даже приглашает, но она отказывается. Говорит, что не хочет ехать во Флориду, что она там никого не знает, что ей нечего там делать и что на самом деле Рэндалу она не нужна. Он пригласил ее только потому, что так положено.
Кэрри преисполнилась сочувствием к племяннице.
— Я ее понимаю. Сколько ей лет? Четырнадцать. Наверное, она себя чувствует как рыба, выброшенная из воды. Думаю, не очень-то приятно видеть, как твою мать трясет любовная лихорадка.
Шея Доди чуть-чуть порозовела — верный признак того, что она смущена.