— Как бы то ни было, я лечу во Флориду, к Рэндалу, и никто мне не помешает. Я никогда не отдыхала, а теперь буду.
В известном смысле Кэрри ей сочувствовала, но, помня о Люси, постаралась урезонить:
— Никола, и все-таки…
Но закончить ей не дали.
— Хорошо тебе говорить. — Кэрри тысячи раз слышала эти причитания. — Хорошо тебе говорить. У тебя никогда не было семьи, ты не знаешь, что такое изо дня в день возиться с ребенком. Занятия в школе, каникулы. Развлекать, решать школьные проблемы. И все самой. У тебя не жизнь, а сплошной отдых, только и знаешь, что кататься на лыжах и весело проводить время. Отель в горах, приятное общество, вечеринки с глинтвейном. Тебе на все наплевать. Сколько лет мы тебя не видели!
С трудом сохраняя спокойствие, Кэрри проговорила:
— Никола, ты понятия не имеешь, чем я занималась. Я отвечала за связи с общественностью в престижной туристической компании. Каждое утро девять человек докладывали мне о состоянии дел. У меня был секретарь и собственная квартира. В разгар сезона я нередко работала по семь дней в неделю. Поэтому давай не будем об этом.
— И все же, — возразила Никола со свойственным ей ослиным упрямством, — это совсем не то, что растить ребенка.
— Пусть так, ну и что?
Никола пропустила слова сестры мимо ушей.
— Ты незаменима, мама. Придется тебе забыть о Борнмуте.
Доди польстили, и довольно естественно.
— И не подумаю, — сказала она.
— Вряд ли ты сможешь оставить Люси одну.
— Почему именно я должна принести себя в жертву?
Кэрри вдруг поняла, что больше не в состоянии слушать бессмысленную перепалку матери и сестры. Каждая из них твердо стоит на своем, и никакими доводами их не проймешь.
— Хватит! — решительно сказала она.
Они удивленно смолкли. Потом Никола сказала:
— Ты хочешь предложить что-то дельное?
— Не знаю. Но ведь речь идет о твоей дочери, а не о собаке, которую можно отправить в питомник. Если не возражаешь, я поговорю с Люси. Не думаю, что у нее меньше здравого смысла, чем у матери и бабушки.
— Большое тебе спасибо.
— Сразу за кухней, — Никола мотнула головой. — В глубине.
Кэрри направилась к выходу. Когда она открыла дверь, мать сказала:
— Может, тебе удастся ее убедить?
Кэрри не ответила. Она вышла из комнаты и тихо прикрыла за собой дверь.
Фарнем-корт был построен в те времена, когда в семьях среднего достатка держали прислугу, живущую в доме. Поэтому в каждой квартире была предусмотрена маленькая неприметная комната для горничной или кухарки.