Автор
В конце их оба умрут — это не просто проклятая фраза, а сердцевинный риторический крик о ценности жизни в мире, где смерть нередко становится обыденностью. Эта книга раскрывает драматические моменты человеческих отношений через призму бессмертия и смерти, создавая атмосферу, которая заставляет читателей задуматься о значимости каждодневной жизни....
Я не собираюсь провести остаток жизни в чьей-то квартире, как медведь в берлоге, и тебе не пожелаю. Ты должен пойти мне навстречу, Матео, – говорит Руфус. Он произносит мое имя, и я чуть успокаиваюсь. Он делает это лучше, чем, по моим представлениям, сделал бы тот чокнутый Филли. Так дирижер подбадривает оркестр перед концертом, билеты на который раскуплены. – Поверь, я знаю, уродства в этом мире хватает. В какой-то момент я вообще думал, что оно того не стоит.
– Так что же изменилось? – Не хочу, чтобы мои слова звучали как вызов, хотя на самом деле это он и есть.
– Меня тошнило от жизни, – сказал Руфус и отвел взгляд. – И я был уже не особо против закончить игру. Но родители и сестренка не того мне желали. Звучит бредово, но, выжив, я понял, что лучше жить и жалеть, что не сдох, чем умирать, мечтая о вечной жизни. Уж если я могу, все потеряв, изменить отношение к жизни, то и тебе, чувак, нужно это сделать, пока не поздно.
Я не упущу свой шанс. Эти слова я написал в профиле. Он уделил мне больше внимания, чем остальные пользователи, и заботится обо мне так, как должен заботиться друг.
– Ладно, – говорю я. – Как нам скрепить нашу договоренность? Каким-нибудь виртуальным рукопожатием? – Я искренне надеюсь, что в этот раз мое доверие не предадут, как это бывало раньше.
– Пожмем друг другу руки, когда встретимся, а до этого обещаю быть тебе таким же другом, как Марио для Луиджи, только перетягивать на себя все внимание не буду.
– У меня одно условие, – говорю я. Он прищуривается. Возможно, беспокоится о том, какой крученый мяч я сейчас ему брошу. – Ты сказал, я должен пойти навстречу, но, прошу, зайди за мной домой. Это не ловушка, клянусь.
– А звучит как ловушка, – замечает Руфус. – Поищу себе другого Последнего друга.
– Нет! Клянусь! – Я едва не роняю телефон.
"– Да я шучу, чувак, – говорит он. – Я пришлю тебе свой номер, скинь туда адрес, и мы обо всем договоримся.
Я испытываю такое же облегчение, как когда Андреа из Отдела Смерти назвала меня чужим именем и я подумал, что мне посчастливилось урвать еще кусочек жизни. С той лишь разницей, что в этот раз я в самом деле могу расслабиться. По крайней мере, мне так кажется.
– Идет, – говорю я.
Он не прощается, нет.
