Автор
В зловещей тишине отсутствия света и шторах, темнота навевает страх. Уютный холодок от выключателя лишь немного освещает эту гробовую комнату, заставляя дрожать под потускневшей ртутной лампой. Кровь стынет в жилах, а желание выпить кажется неотвратимым приговором к жизни....
Не хочу, не хочу, не хочу!
Сглатываю, снова мучительно пытаясь хоть чуть-чуть смягчить ужасную сухость во рту, и Сандр отслеживает медленное движение моего горла расширенными черными зрачками."
"Наклоняется еще, ведет носом по волосам, словно обнюхивает меня! Как зверь! Как хищник!
И я замираю, повинуясь инстинктам жертвы: не шевелиться, не провоцировать.
Может… Может, он уйдет? Одумается и уйдет?
У него же… жена…
Я все еще надеюсь на это, сгорая от страха и волнения в лапах зверя, когда Сандр, шумно вдохнув запах моих волос, разрушает все глупые надежды.
Дергает к себе и закрывает мне рот широкой жесткой ладонью.
ЛИСТАЕМ ДАЛЬШЕ...
Глава 1
— Анжелика… Лика-Лика… Ну, чего ты заперлась опять? — глумливый голос отчима звучит нарочито весело, вызывая тошноту одними своими интонациями.
Закрываю книгу, откладываю, аккуратно, стараясь, чтоб не скрипнул диван, сажусь, не сводя взгляда с дергающейся ручки двери.
Смотрю на часы. Пять вечера. Рано он. Мать работает до восьми, он — до половины восьмого.
Какого черта принесло сейчас?
Хорошо, хоть дверь закрыла.
— Лика… — ручка двери опять дергается, навевая дурные ассоциации с недавно увиденным хоррором про зомбаков. Там тоже вот так ручка дергалась, и дверь трещала, едва сдерживая чудовище.
Прямо мой вариант! Из жизни!!!
— Лика! Открой! — голос отчима набирает силу и нетерпение, дверь все яростнее трясется, — я кому сказал! Я с работы пришел, усталый! Есть хочу! А в холодильнике пусто! Так ты о папочке заботишься?
О-о-о-о… Как тошнит от этого его сального “папочка”!
— В холодильнике суп, — холодно говорю я, — я устала, у меня завтра экзамен.
— Ну вот налей и разогрей! — рявкает он, — почему я должен это делать? Растил ее, понимаешь ли, растил, лучше, чем о родной дочери заботился! А она даже тарелку супа налить не может!
— Я готовлюсь! — повышаю я голос, — сам налей!
— Ах ты, дрянь! — он сильнее дергает ручку, — а ну, открывай! Хамка какая!
Молчу, вцепившись в ножку стула с такой силой, что пальцы белеют от напряжения.
Если сломает дверь, швырну в него стулом.
Никаких иллюзий по поводу того, для чего отчим ломится в мою комнату, я не испытываю. Все иллюзии, так же, как и мое счастливое детство, давным давно развеялись в табачном дыму, провонявшем нашу двушку.
Страх мутит сознание, взгляда не отвожу от дергающейся ручки. И благодарю бога, что вчера сидела полдня с замком, меняя старый, расшатанный, на новый. Стипендия пришлась кстати, и я немного потратилась.
