Автор
В зловещей тишине отсутствия света и шторах, темнота навевает страх. Уютный холодок от выключателя лишь немного освещает эту гробовую комнату, заставляя дрожать под потускневшей ртутной лампой. Кровь стынет в жилах, а желание выпить кажется неотвратимым приговором к жизни....
И теперь думаю, что это было очень удачное вложение.
— Лика… — неожиданно меняет тональность отчим, ласковым таким становится… Тварь. — Ну что ты меня боишься, девочка? Я же люблю тебя…
О-о-о… Теперь точно стошнит…
Ну вот что мне делать?
Сбежать я отсюда не могу, отчим — здоровенный мужик, под метр девяносто, мимо него не прорваться.
Вообще удивительно, как я до сих пор умудрялась… Везло, наверно. Да и он так не наглел. А тут что-то совсем с катушек съехал.
Через окно прыгать? С третьего этажа? Ногу сломаю и в больничку лягу.
Отдохну хоть.
Звонить в полицию?
Так он мне ничего не сделал. Нет… Как это? Состава преступления, вот. Я пыталась уже аккуратненько узнавать, ходила к участковому…
Мне сказали, что “нет тела, нет дела”. Короче говоря, надо ждать, пока отчим меня изнасилует, тогда и приходить.
Или с матерью приходить, чтоб свидетельствовала.
Я себе тогда представила эту картину… Развернулась и пошла прочь.
Это было пару недель назад.
Как раз, после того, как отчим поймал меня в узком коридоре и насильно облапал за грудь. Скотина.
До этого тоже много чего было, но такое… Аккуратное. К делу не пришьешь. И ничего не докажешь. В первую очередь, матери не докажешь.
Я год назад, когда первые, вполне однозначные признаки начали появляться, ей говорила.
Была отхлестана по щекам, потому что “сучка малолетняя, ходит тут, жопой трясет”.
После этого как-то желание посидеть у мамы на коленках, и без того не особо активное, пропало окончательно.
Ну вот не получилось у меня счастливого детства, не срослось.
Мама всю жизнь, сколько помню себя, меня шпыняла, словно мстила за что-то. Может, за загубленную молодость, или за отца, который бросил ее беременную… Не знаю. В свое время долго переживала, мучилась даже. А потом как-то все на нет сошло.
Мы жили в состоянии холодного равнодушия все эти годы.
Я ждала, когда смогу начать зарабатывать и уеду отсюда.
Она, похоже, ждала ровно того же.
А потом появился отчим.
— Ли-ка… — черт… Ну какой настырный! — Открой… Я сегодня получил зарплату. Хочешь юбочку? Или трусики?
Скотина!
— Уходи! Ничего не хочу! А трусики мне парень мой купит!
— Какой еще парень? — удивляется отчим настолько, что даже дверь перестает дергать. — Ты с ним спишь? Лика? Или нет пока? Что он с тобой делал? А? Расскажи…
За дверью теперь подозрительное шуршание…
Не хочу думать, что он там делает! Не собираюсь!
Зажмуриваюсь изо всех сил.
