Автор
Полина осторожно заглядывает за поворот в зеленую улицу, где наконец видит знакомый черный хедрокейс. Она спотыкается от удивления и тревоги, когда замечает группу парней возле него — они явно ждут кого-то из группы ее друзей, но Полина уже не уверена, где находится староста своей группы....
Но одно я знаю точно: если начну прятаться от них, эти идиоты еще сильнее мной заинтересуются. Потому что игры, подобные той, которую они затеяли, строятся на принципе охоты. Они загоняют жертву, преследуют ее в ожидании, пока она не сдастся.
И тут меня осеняет.
Я тяну сумку за ремешок и неторопливо разворачиваюсь. Прищурившись, впиваюсь взглядом в главаря этой шакальей стаи. Он смотрит на меня так же с некоторым подозрением. Но его губы искривила ироничная ухмылка.
Он ждет, что я сдамся. Что попрошу пощады. Что буду умолять оставить меня в покое.
Захлопываю дверцу и высоко задираю подбородок, давая понять этому ублюдку, что сдаваться не намерена. Более того, я планирую сделать так, чтобы он ползал передо мной на коленях. Пока еще не знаю, каким образом достигну своей цели, но я теперь ни перед чем не остановлюсь.
Подогреваемая новой догадкой злость снова закипает в венах, и ноги сами несут меня ко Льву. Рядом с ним сидит какая-то девушка, на которую я едва ли обращаю внимание.
– Как спалось, малышка? – спрашивает один из них, и я бросаю на него уничижительный взгляд, полный презрения.
– Сладко… малыш, – отзываюсь и перевожу взгляд на Льва. – Думаешь, сильнее всех? – выжимаю максимально ядовитым тоном. – Думаешь, бога за бороду взял?
Когда его губы расплываются в самодовольной ухмылке, у меня перед глазами встает пелена ярости. Не думая дважды, замахиваюсь и отвешиваю ему звонкую пощечину.
Кто-то рядом ахает, кто-то тихо произносит “пиздец тебе, девочка”, а кто-то просто говорит “беги”. И когда пелена спадает с моих глаз, а перекошенное от злости лицо Льва попадает в мой фокус, я понимаю, что последний совет был дан от чистого сердца.
Глава 14
Лев
Щека горит. Предполагаю, что взгляд тоже. Потому что я готов эту сучку сейчас разорвать на ошметки. Как она посмела поднять на меня руку? Совсем охуевшая или без инстинкта самосохранения?! Меня подмывает дать ответку, но я не бью женщин.
Лицо Шубиной перекошено от ярости. Она прищуривается, и внутри меня что-то дергается. Я уже видел этот прищур. И это выражение гнева на красивом лице.
Где? Где, блядь, я мог это видеть, если девка только перевелась в наш универ?
Но перед глазами снова проскакивает какое-то необъяснимое узнавание, которое тут же рассеивается.
Полина резко разворачивается и сваливает в сторону универа.
