Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Нет, есть!
«Бива, японский лютневый инструмент с грушевидным, уплощенным корпусом и плоским грифом, имеющий четыре лада и четыре струны; при игре на биве звуки извлекаются посредством плектра».
Японский. Так он и думал. Но только слова «бива» он никогда раньше не слышал, он готов был в этом поклясться. Хотя в таких случаях никогда нельзя быть уверенным на все сто процентов, — мозг способен хранить в своих кладовых слова и выражения, о которых ты давным-давно уже позабыл.
Ну а остальное? «Мы скорбим по Хейке.
Кто такой Хейке, это он знал, зато другие названия были ему неизвестны. Уж их-то он никоим образом не мог слышать, поскольку обладал крайне скудными познаниями о Японии.
Бессмыслица ли это? Может быть. Слышал же он историю про одну женщину, которой приснилось, будто она попала на бал, где оказалась в центре всеобщего внимания: столпившись вокруг нее, присутствующие благоговейно внимали ее речам, которые были верхом интеллектуальности и глубокомыслия.
Возможно, это аналогичный случай. Бессмысленные слова, которым он придал слишком большое значение.
И все же ему в это не верилось.
Он посмотрел на часы.
Как, уже утро? Полвосьмого — не такая уж и безбожная рань, можно и позвонить. Во всяком случае, Винни и Рикарду.
Трубку сняла Винни, и голос у нее был сонный. Ну да это ей не помогло.
— Привет. Винни, это Натаниель. Я хотел бы кое о чем спросить Туву.
— Туву? А ее нет, она позавчера уехала в Осло. Сказала, что должна навестить друга, и я не смогла отказать, ведь у нее так мало друзей.
Полученная информация не успокоила Натаниеля. Насколько он знал, у Тувы вообще не было друзей, а тем более в Осло.
— Знаешь, Натаниель, — продолжала Винни, — мы так благодарны тебе за то, что ты делаешь для нашей дочери. Часы, проведенные с тобой, — лучшее, что у нее есть.
В ответ он пробормотал какую-то банальность.
— Я передам, что ты звонил, — сказала Винни. «Как бы не оказалось слишком поздно», — подумал он.
