Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
Это мог быть Ёшидзуне, вознамерившийся захватить их врасплох.
Клан Хейке был сейчас как никогда уязвим. Киёмори скончался, император — тоже. На императорском троне сидел внук Киёмори, сын его дочери, выданной в свое время замуж за покойного императора. Но мальчику было только четыре года. И слишком уж много влиятельных людей в стране повернулись к клану Хейке спиной…
Два часа, прожитые ею в обличье Сэдзуко, нисколько не воодушевили Туву. Судя по всему, дела клана Хейке, или, как его еще называли, Тайра, были плохи.
Жаль! Ибо она понимала, что Хейке-Тайра были прародителями Людей Льда.
Ей не нравилось, что они проиграют.
Хотя этого еще и не произошло.
В то же время вожди этого клана не вызывали у нее симпатий, настолько они были поглощены собой и не заботились о нуждах народа.
Ну все, она достаточно уже побыла Сэдзуко. В общем-то у нее осталось не так уж и много воплощений — если только она не захочет переместиться еще дальше назад, а этого она делать не собиралась.
Она хотела вернуться обратно в настоящее.
Она дождалась, пока Сэдзуко вместе с другими придворными дамами расположилась на полуденный отдых. Все они состояли при малолетнем императоре Антоку, или правильнее сказать, подчинялись его бабушке, высокородной Ний, вдове Киёмори.
Но Туве было на все это наплевать. Она хотела домой, в Осло.
Когда Сэдзуко вошла в прохладный покой и прилегла в тишине, Тува сосредоточилась.
«Я хочу вернуться в Осло, — подумала она, — в 1959 год»."
"Ничего не воспоследовало.
Она сосредоточилась изо всех сил. У нее должно получиться, ведь до этого все было так удачно.
Ничего не помогало. Она как была Сэдзуко, так ею и осталась.
По истечении часа Тува вынуждена была признать ужасную истину: Тенгель Злой был реальностью, так же как и его заклятие. Она была обречена оставаться там, где была. До тех пор, пока она ему не понадобится в битве с Людьми Льда, или пока не истекут отмеренные ей четыре года.
Никогда она больше не увидит ни Осло, ни своих родителей, ни остальных родственников. Если только ее не бросят в битву — против них.
Серьезность случившегося поразила ее точно громом. Она вскрикнула во весь голос, однако Сэдзуко — так же как и девушка, лежавшая на кровати в Осло, — не издала, разумеется, ни малейшего звука.
