Да что там, зрелый и умудренный годами муж вдруг промелькнул в его образе. Вот вроде юноша берет пистоль, чтобы в очередной раз поразить мишень, и стоит в паре шагов от Демидова, а того не отпускает ощущение, что кто-то его крепко за горло взял. Мало чего боявшийся и много чего повидавший в своей жизни, битый ею и тертый мужик вдруг ощутил страх. Именно страх, а не что-то иное. А ведь, казалось, уж отбоялся свое.
Молодой император выстрелил. Передал оружие сержанту. Движения хищника, изготовившегося к прыжку. Иначе и не скажешь. Вновь пристальный взгляд в глаза Демидову.
– На переработку черной меди леса потребно в десять раз больше, чем на оставшуюся обработку. И как следует из доклада Геннина, деревьев окрест вполне достаточно. Пойдем дальше. В другом прошении, все в том же месяце, ты просишь у Берг-коллегии разрешения кабака на новом заводе не ставить и обязуешься за это восполнять винный откуп. И как бы промежду прочим испрашиваешь разрешение на то, чтобы добывать серебро, если таковое сыщется. Ответ ты получил… Никакой ответ. Непонятный. То ли ты будешь добывать то серебро, то ли обязан будешь передать казне. А еще тобою был передан образец руды, в котором было обнаружено изрядное содержание серебра и немного золота. Вот только позабыл указать, где именно та руда была обнаружена. Интересная забывчивость. – Петр невесело ухмыльнулся, внимательно глядя на хранящего каменное спокойствие Демидова.
Завидная выдержка, ничего не скажешь. Но лучше бы Демидову начать говорить правду. Прямо сейчас. Если промолчит… А не будет у Петра иного выхода, кроме как дать делу ход. И заниматься следствием будет не Геннин, у коего есть доля в кое-каких заводах Демидова, и даже не Татищев, хорошо знакомый с тамошними краями и долгое время ведавший казенными заводами. Ушаков займется. А это уже серьезно. То, что Демидов обнаружил серебро и скрыл этот факт, ясно как белый день. Остается только выяснить, он собирался тем серебром торговать, отправляя за границу, или все же чеканить свою монету? Впрочем, и то и другое плахой пахнет.
– Государь, причина, по которой мною был заброшен Локтевский рудник, истинная. Невыгодно добывать медь в трудах великих, коли есть иная руда, плавящаяся легче. Оттого и завод перенес. В Алтайские земли я подался, так как те земли пока пребывают в пустоте и сулят большие выгоды. Мне же от Берг-коллегии выдана привилегия на строительство заводов на очень большой территории.
