Твоя правда, есть медь и поближе, на Урале, и обходится ее добыча с доставкой куда дешевле. Но Алтай – то задел на будущее, а мы с батюшкой всегда на годы вдаль смотрели. Касаемо же Колывановского рудника, тамошняя руда и впрямь богата серебром. Потому черная медь и направляется в Невьянск. Но правда в том, что извлечь то серебро у меня никак не получалось, потому как не было знающего мастера. Не с чем мне было идти к тебе, государь. Не извлек я еще то серебро, а пустобрехами Демидовы никогда не были. О руде же в Берг-коллегию я докладывал, и образцы те они осмотрели и оценили.
– А как сейчас дело обстоит?
– Прости, государь, не ведаю. Не успел я ничего. Мастера иноземного зазвать-то я зазвал, да только призвал ты меня в Санкт-Петербург, а потому, как там дела в Невьянске, мне неведомо.
Вот молодец! Вывернулся-таки. Нет, если взяться крепко, да еще руками Ушакова, при его-то сноровке, припрут к стенке, и все наружу всплывет. На скорую руку все объяснения сверстаны, хотя и гладко смотрится. Но все одно, если вдумчиво во всем разобраться, то многое будет не совпадать. Однако Петр не собирался усугублять и терять такого человека. Помнится, про его батюшку Петр Великий сказывал, что если бы у него было хотя бы пять таких, как Никита Демидович, то он был бы счастливейшим из государей. Акинфий Никитич отцу ни в чем не уступит, а где-то даже и превзойдет, а потому такими людьми разбрасываться грех.
Ну слукавил малость, чуть не до плахи, не без того. Зато сколько пользы принес и еще принесет. Опять же глухие уголки империи осваивает, поселения и заводы ставит, и все на свои средства. Хм. А вот с этим еще нужно разобраться. На свои ли?
– С этим понятно, Акинфий Никитич. Считай, что поверил. – Петр не без хитринки хмыкнул, слегка дернув головой, мол, повеселил ты меня от души, дорогой, ой повеселил. – Теперь далее. Доносят до меня, что, хотя за тобой и не числится недоимок по налогу, винному откупу и подушной подати, не так уж ты и честен. Товару твои заводы дают чуть не вдвое против указываемого тобой в росписях. Людишек у тебя тоже чуть не вдвое больше против росписных. Отсюда выходит – и десятина не та, и винный откуп меньше, и подушную подать укрываешь. В пять раз увеличь, – подразумевая штраф за укрывательство, произнес Петр. – Знаю, деньги ты мастак считать.
– Акинфий Никитич, побоялся бы Бога, – вскинув руку, остановил Демидова Петр. – С иными КГБ разбирается, с тобой же я речи веду. И Ушакову велел покуда к тебе не соваться.
