Но вот ты наконец прозрел и, я искренне надеюсь, решил взять бразды в свои руки. Долгих тебе лет, Петр Алексеевич. Чтобы Россия подольше была под твоей рукой. Даже если ты не достигнешь великих высот, долгим правлением ты можешь дать стабильность. Это дорогого стоит, поверь. А Долгоруков еще послужит. Перекипит, как я перекипел, и снова в ярмо впряжется. Нам без дела никак нельзя. Закиснем. А тогда только один путь – в сырую землю.
– Спасибо, Андрей Иванович. За то, что долгу своему верен, спасибо. Как поболее таких, как ты, будет, глядишь, и управимся. Хотя… Не могу сказать, что ничего не стану делать. Ломать, конечно, поостерегусь, но и на месте топтаться не позволю.
– И правильно. Вперед нужно двигаться, так чтобы у всех этих Европ глаза повылазили. Дед твой начал, страху на них понагнал, так продолжи доброе дело, чтобы с руки у России ели.
– Значит, великой державой предлагаешь стать?
– Так начинание каково.
– А в том ли величие державы, чтобы всех в страхе держать? Может, все же в том, как народ в той державе живет?
– Хм. Эка ты, государь… Я в бытность свою начальником Тайной канцелярии в основном только делами по выступлениям против закрепощения занимался. А знаешь отчего? Да оттого, что ленив русский мужик, ему нужен хозяйский догляд и крепкий кнут. Без того никак он трудиться не хочет. Ему волю дай, так хорошо как на прокорм семье наработает, а то и того не сделает, будет только репу чесать.
– А если землю им раздать? Если свой надел появится, так ведь и интерес выйдет. Опять же, куда со своей землицы бежать, она крепче любых цепей привяжет.
Странный какой-то государь. Ох странный. А с другой стороны – молодо-зелено. Эвон, дед его наяву кораблями бредил, тоже за странного держали. А ныне? Флот на Балтике стоит, все ему уважение выказывают. Может, и этот чего учудит, что плечи от причастности к содеянному будут сами расправляться. Учить его надо, а ему трон в столь непростое время под седалище придвинули. А глазки-то как блестят. Не иначе как верит в каждое свое слово. И когда только о крестьянской судьбинушке призадуматься успел? Ах да, который день в селе мается, вот и навеяло, видать.
Ничего, подрастет – окрепнет, а мы в том поможем. Глядишь, и не остановится Россия-матушка, вперед пойдет под всеми парусами, как красавец фрегат по балтийской волне.
Рота преображенцев уходила из Иванова в Москву. Нет, никто не подозревал их в неблагонадежности. Тот злополучный выстрел на охоте Андрей Иванович отнес на счет неудачливых убийц.