Существовали лишь боль, стыд и бесконечное, непереносимое «за что»?
Не знаю, сколько я так просидела, свернувшись в комок на холодном камне. В какой-то момент слезы иссякли, дрожь унялась. Из оцепенения вывел далекий крик чайки и плеск весла, донесшийся с Гранд-канала.
Обессиленная, сломленная, я устало привалилась к перилам моста. Открывающийся вид на Гранд-канал, еще недавно казавшийся таким сказочным, сейчас вызывал лишь приступ тошноты. Ну их к черту, эти пряничные палаццо, мерцающие в свете луны воды, гондолы с влюбленными парочками! Сплошная мишура, за которой скрываются грязь, похоть и продажность.
Тяжело дыша, я огляделась по сторонам, пытаясь понять, куда же меня занесло. Так, кажется, это Сан-Марко, самый центр. Вот и Часовая башня, и колонна со статуей крылатого льва. До палаццо Контарини рукой подать. Вот только возвращаться туда прямо сейчас…
При одной мысли об этом меня передернуло от омерзения. Нет уж, увольте! Не хочу даже видеть стены этого проклятого дома. Лучше уж переночевать где-нибудь в гостинице, а поутру со свежей головой решить, как быть дальше.
Хотя, похоже, выбора у меня особо и нет. События сегодняшнего вечера напрочь вытеснили из головы мысли о наследстве, но теперь они вернулись с удвоенной силой. Ведь завещание тетушки — это ключ к моей свободе. Пока я владею борделем, пока не избавилась от него любой ценой, Марко будет висеть надо мной дамокловым мечом. Сможет шантажировать, принуждать, измываться как ему заблагорассудится.
В голове начал понемногу оформляться план действий. Пока еще смутный, туманный — но с каждой минутой он обрастал подробностями, кристаллизовался, становился все более реальным. Я не могла позволить себе сидеть сложа руки, упиваться жалостью к себе. Слишком многое стояло на кону. Честь семьи, мое доброе имя, будущее, которое представлялось теперь таким зыбким и непрочным…
Я с трудом поднялась на негнущиеся ноги. Нащупала в ридикюле носовой платок, утерла мокрые щеки. Ну все, баста. Никаких больше слез и истерик. Невзгоды закаляют, а не ломают. Так отец говорил — и был чертовски прав.
Расправив плечи и гордо задрав подбородок, я решительно зацокала прочь от моста. Решила пройдусь, проветрю голову. Здесь, в лабиринтах улочек и набережных, можно бродить до рассвета. Венеция — город для одиноких мечтателей. Для тех, кому нужно укрыться от любопытных глаз, зализать раны, собраться с силами.
Вот и я брела наугад, куда глаза глядят. Вдоль припортовых ночлежек, трактирчиков, лавочек.
