Я уже и сама не понимала, чего хочу больше — придушить Марко голыми руками или отдаться ему прямо здесь и сейчас, позабыв о гордости.
В какой-то момент я не выдержала. Зарычав от бессильной ярости, вскочила с постели и заметалась по комнате, то и дело спотыкаясь о разбросанные вещи. Надо было срочно остудить пылающую кровь, иначе я за себя не ручалась.
Подбежав к окну, я рывком распахнула створки и с наслаждением вдохнула ночную прохладу. Несколько минут постояла, опершись руками о подоконник и жадно глотая свежий воздух. Понемногу сердцебиение выравнивалось, а голова прояснялась.
«Так, Элизабет, — строго сказала я себе. — Пора прекращать эту истерику. Ты не какая-нибудь легкомысленная дурочка, чтобы вестись на сладкие речи первого встречного обольстителя. Ты леди, черт возьми! И сейчас не время распускать нюни. У тебя, между прочим, есть дело, ради которого ты приехала в эту треклятую Венецию. Вот и сосредоточься на нем, а не на этих греховных фантазиях.»
Мысль о предстоящих хлопотах немного отрезвила. Я решительно захлопнула окно и вернулась в постель. Натянув одеяло до подбородка, постаралась расслабиться и отрешиться от недостойных мыслей. В конце концов, все в руках Божьих. Если у него на меня свои планы — так тому и быть. А я, как истинная христианка, приму любые испытания со смирением и верой.
Слегка успокоившись, я закрыла глаза и принялась читать про себя молитвы. Где-то между «Отче наш» и «Аве Марией» сон наконец сморил меня, даруя несколько часов блаженного забытья.
Едва я разомкнула веки, как в комнату влетела взволнованная Ханна.
— Мисс Элизабет, мисс Элизабет! — затараторила она. — Там ваши сундуки привезли, прямиком из порта. Представляете, свалили все в гостиной, да так небрежно! Не ровен час, куртизанки растащат ваши обновки.
Я подскочила на кровати, мигом забыв про сонливость. Мои вещи? Да как они посмели⁈
Наспех накинув пеньюар, я вылетела из комнаты и помчалась вниз по лестнице. В просторной гостиной и впрямь громоздились мои сундуки и чемоданы. Створки некоторых были распахнуты настежь, а содержимое живописно раскидано по креслам и диванам.
Не успела я опомниться, как рыжая хохотушка с победным видом извлекла из раскрытого чемодана кружевные панталоны и, картинно прижав их к бедрам, закружилась по комнате.
— Ах, какая роскошь! — пропела она, сладко жмурясь.
