Автор
В мрачной комнате, где лишь мерцали свечи и скрипела полулежавшая Нелл на деревянном стуле, сердце ее сжималось от безысходности. За окнами неприветная ночная тьма напоминала о холоде беззвездного неба. Нелл поднялась к кровати своей сестры, готовая позвать отца в ответ на ее жалобные мольбы о помощи....
Однако чувство долга заставило его добавить еще несколько слов: – Если… если почувствуешь, что наши отношения не обошлись без последствий, дай знать.
Его голос предательски дрогнул. До чего довела его эта женщина! Еще немного, и он начнет заикаться.
Глаза Элеоноры стали огромными от ужаса. Она сглотнула, стараясь справиться с комом в горле. Теперь ребенок от маркиза стал бы для нее проклятием. Но время не повернешь вспять… Что сделано, то сделано.
Лит ненавидел себя за то, что все испортил своей грубостью и жесткостью, его гнев и похоть превратили их отношения в кошмар.
Он был не в силах смотреть на Элеонору и повернулся к двери, чтобы уйти.
– До свидания, Элеонора. Да благословит тебя Бог…
– И ты не дашь мне ничего сказать? – робко спросила она.
Лит медленно повернулся. Он чувствовал себя смертельно усталым.
– Я знаю, ты меня ненавидишь. Нет никакой необходимости повторять.
Элеонора вскинула подбородок.
– Перестань указывать, что мне делать!
– Хорошо, я тебя слушаю. Что ты хотела сказать?
Лит решил запастись терпением и смиренно выслушать Элеонору.
Она некоторое время со странным выражением лица смотрела на него. Элеонора успела натянуть корсаж платья, и это избавило маркиза от зрелища ее наготы, которая возбуждала его, будила страсть. Маркиз всегда презирал людей, которые шли на поводу у своих низменных побуждений. Но оказалось, он тоже был не без греха.
Элеонора отошла от стены, слегка пошатываясь. И Лит снова почувствовал угрызения совести. Он утолял свою страсть грубо, напористо, беспощадно, не думая о чувствах Элеоноры.
Но если она бросит его, то жизнь потеряет для маркиза всякий смысл.
Неожиданно Элеонора подошла к нему.
– Когда ты дотрагиваешься до меня, я не могу больше ни о чем думать, – промолвила она.
Лит с изумлением уставился на нее.
– Ты сводишь меня с ума, – пробормотал он.
Его изумление усилилось, когда ее губы тронула слабая улыбка.
– Это хорошо.
– Разве? – нахмурившись, спросил он.
Элеонора остановилась на расстоянии вытянутой руки.
Элеонора, закусив губу, застенчиво смотрела на него.
– Я надеюсь, что это хорошо, – сказала она.
Лит всегда считал себя храбрым человеком: он не отступал ни на боксерском ринге, ни во время поединков. Но когда Элеонора сделала еще шаг к нему, сердце маркиза упало.
