В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
К счастью, Шалотт никогда не грозила возможность набрать лишний вес.
А вот Вайпер, кажется, совсем потерял аппетит.
Одним глотком осушив бутылку с кровью, он стал носиться по дому, как ураган, отдавая приказания. Нужно было убедиться, что караульные стоят на посту и вызваны рабочие, чтобы восстановить обрушенный коридор. Вайпер бегал по дому, одетый в черные бархатные брюки, при виде которых кусок застревал в горле Шей.
Пожалуй, ей стало даже легче, когда Вайпер, пробормотав что-то сквозь зубы, выскочил из дому, хлопнув дверью черного хода.
"— Ума не приложу, с чего это вампир в таком настроении? — пробормотал Леве, поедая четвертую миску тушеного мяса. — Благодаря мне он не превратился в горсть пепла. И тебе благодаря твоей сообразительности удалось победить Лю. Ему бы кланяться нам в ножки, плача от благодарности. А он носится вокруг, топая, как слон, словно у него шило в одном месте.
Шей со вздохом отодвинула пустую форму из-под пирога.
— Леве, мне бы сейчас не хотелось обсуждать это.
Что-то в ее тоне заставило горгулью насторожиться.
— Дорогуша, я чему-то помешал? — спросил он, удивленно подняв брови.
Глупый румянец залил ее щеки.
— Я сказала — не надо об этом.
Леве вдруг захихикал:
— Ах, значит, твоя ненависть к вампирам заканчивается на пороге будуара? Что ж, не могу упрекнуть твой выбор. Он просто великолепен — такой холодный, высокомерный тип.
Шей зло уставилась на Леве:
— Ты находишь Вайпера высокомерным? Вот это называется — бревна не видеть в собственном глазу.
— Бревна? — Леве беспомощно всплеснул руками. — Не понимаю, о каком бревне речь.
Шей закатила глаза к потолку:
— Брось, Леве. Ты обретаешься в Америке со времен Революции.[1] Знаешь английский лучше меня.
— Ба, английский! Отвратительный язык. Никакой романтики, никакой красоты. Ужасные звуки, царапающие мои нежные ушки.
Пытаясь казаться невозмутимой, Шей приподняла бровь.
— Почему ты торчишь здесь? Почему не вернешься во Францию?
Серое тельце вздрогнуло.
— Хочешь сказать — в теплые объятия моей семейки? Черт возьми, я не переживу этой встречи.
Шей поморщилась:
— Есть много других хороших мест, кроме Франции. Я слышала, что Италия — очень красивая страна.
Леве уставился на нее с растущим подозрением:
— Хочешь от меня избавиться?
— Леве, мы оба знаем, что рядом со мной опасно. Кто-то очень желает мне смерти, и им безразлично, кого убить, чтобы добраться до меня.
