Но Натали не подрасчитала, что однажды проблема может вернуться, обнулив все ее меркантильные потуги. Тем не менее я благодарен Натали за запоздалую честность, позволившую мне лучше понять мотивы Эли и ее саму. Цена моей благодарности была пропорциональна предложенной стоимости за пакет акций. Ниже, чем Наталия ожидала, но больше, чем заслужила. То, что она дерьмовая мать, никак не отменяет того, что Эля любит ее. Спасибо за щедрость Натали должна сказать не мне, а своей дочери.
— Рассказала, — киваю я. — Не было никакой беременной от отца горничной. Алексей Викторович любил гульнуть налево, но ту историю твоя мать придумала, чтобы ты не натворила глупостей, — выдаю без колебаний чужой секрет. Я не обещал Натали, что буду молчать. — Она знала о нас, детка. Знала еще до того, как нашла приглашение на мое имя, а далее действовала по обстоятельствам.
Эля отводит взгляд в сторону и прикрывает глаза, осмысливая мои слова. Застыв, она какое-то время молчит, наверняка переживая внутри целую бурю эмоций.
— Она же не только нас развела, — внезапно заговаривает Элина севшим голосом. — Я отца несколько лет не могла простить, его винила во всем… Из-за него. Я так тебе и сказала… А папа даже не догадывался. — отстранившись, Элина растирает ладонями белое, как мел лицо, жадно хватая воздух, как выброшенная волной на берег золотая рыбка. — Мама вбила мне в голову, что папа предатель, а она — жертва, и я защищала ее, жалела, берегла.
— Ты — хорошая дочь, Эля, — мягко говорю я, убирая дрожащие ладошки от ее лица. — И хорошая мать. Тебе не в чем себя упрекнуть. Ты готова заботиться и оберегать всех, кто тебе дорог, и это достойной уважения, но я хочу, чтобы ты наконец выдохнула и позволила мне оберегать и заботиться о тебе.
— А Даня? У меня есть сын, ты не забыл? — запальчиво бросает Эля.
— Даня — замечательный мальчик. Я буду любить его так же, как Кетти, — погладив ее по щеке, искренне обещаю я.
— Откуда ты можешь это знать? Ты ненавидишь его отца!
— Твой сын — часть тебя, Эля.
— Но и его тоже! — стоит на своем Элина, снова уходя в глухую оборону. — Ты сейчас скажешь что угодно, лишь бы убедить меня поехать с тобой, но я должна думать в первую очередь о своем ребенке. Встань на секунду на мое место и представь, что это тебе придется привезти сюда дочь, в другую страну, к чужой женщине с маленьким сыном, с которыми ей придется делить любовь отца. Ты готов вырвать Кэтти из привычного круга? Она, вообще, знает о моем существовании?
— Знает, — киваю я, ловя на себе недоверчивый взгляд Элины. — Я ей рассказывал о тебе и Богдане, показывал ваши фотографии. Котенок считает тебя очень красивой и говорит, что всегда мечтала о младшем братике. Ей восемь, Эля, она уже многое понимает.
— Так не бывает, Дим.