А игрушек там… На десять лет вперед подготовился? — усмехаюсь я, накладывая Дане его любимый салат.
— Папочка очень заботливый. Он обожает покупать мне игрушки тоже, — вставляет Кэтти, которая, кажется, внимательно слушает все наши разговоры.
— Ну… в последнее время ты начинаешь просить наряды для танцев и детскую косметику. Когда у тебя тренировка? Мелисса придет к тебе сегодня?
— Она заболела, — поморщившись, отзывается Кэтти. — Я побуду в зале одна. С Верой, конечно, — глядя на няню, как на спасительный круг, отзывается девочка.
— Я так и думала, что ты занимаешься танцами. А какими? — проявляю искренний интерес я.
— Бальными, — бросая на меня мимолетный взор, отзывается Кэтти.
— С ней занимаются индивидуально? — уловив из контекста, уточняю я.
— Ага. Кэтти не любит делиться вниманием и толпы людей, — подшучивает Дима.
— А я думала, что в походах на групповые занятия есть особая атмосфера. Даня вообще не представляет себя без друзей. А где еще их найти, как не на всех этих кружках? Думаю, надо отдать его на футбол, — вслух рассуждаю я, прекрасно помня об интересе сына к данному спорту.
— Здесь с этим проблем нет. С футболом точно. Скоро пройдет чемпионат страны, и я бы с удовольствием посмотрел парочку игр.
— Может, нам сходить на них всем вместе? — открыто предлагаю я, предвкушая первый совместный выход в свет всей семьей. — Мне кажется, это была бы замечательная идея, Дим. Взять всех детей, позавтракать в красивом месте, отправиться погулять в парк… а вечер завершить футбольным матчем. Я, конечно, не большой фанат, но думаю, атмосфера на стадионе классная.
В этот самый момент Кэтти буквально впивается в меня взглядом, да таким яростным, что я едва ли не давлюсь салатом, что застревает в горле. И вновь черты ее лица быстро смягчаются, а глаза вдруг наливаются слезами, отчего мне самой становится за нее больно.
— Кэтти…, — заметив это, Дима вдруг берет дочь за руку, но уже поздно.
Вскочив из-за стола и разрыдавшись во весь голос, она вдруг убегает из зала прочь, оставляя меня в полной фрустрации и недоумении. Чувство вины настолько сильно сдавливает в тиски, что мне ни один кусок еды уже в горло не лезет.
— Что я такого сказала? — я тоже едва сдерживаю слезы, начиная ощущать себя последней сволочью. — Дим, я не хотела обидеть ее.
— Я знаю, детка. Мне нужно идти за ней, — сдержанно бросает мне Дима, едва ли взглянув на меня. Скрипнув стулом, он встает из-за стола и уверенным шагом отправляется в ту сторону, куда убежала Кэтти.
