Хоть мне и страшно, хоть я и чувствую весь груз ответственности на своих плечах, но мне хочется доказать, что она права.
Я хочу доказать, что совсем не похожа на него.
Я готова, и, если она вдруг этого не увидит, значит, время еще не пришло. Но я продолжу пробовать. То, что я сказала Джейми на днях, – это абсолютно серьезно: я действительно готова пытаться сделать музыку своей профессией. Я в ужасе, но готова.
Я выпрямляюсь, расправляю плечи и смотрю на нее с той же теплой улыбкой, как и в тот день, когда впервые появилась в квартире Джейми. Я уже чувствую себя лучше. Она, конечно, очень грозная, но это не значит, что я должна съеживаться от страха.
– Ну что, приступим? – жизнерадостно спрашиваю я. Она в ответ моргает, потом разражается лающим смехом и приглашает меня в студию.
– Заходи, милая. – Я успеваю уловить нотки удивления в ее голосе, но она быстро исчезает в дверях аппаратной, а мне пора занять свое место.
– Хорошо, – через два часа говорит Айви в микрофон, подключенный к моим наушникам. – Еще раз.
Я делаю глоток воды, прежде чем снова отдаться пению. Я понятия не имею, как справляюсь. Я просто играю свои песни и стараюсь изо всех сил, потому что на этом границы моего контроля заканчиваются. Я пытаюсь держать в узде внутреннюю девчонку-фанатку, визжащую от восторга, поскольку это профессиональная студия. Все здесь – от микрофонов до освещения и звукоизоляции – самого высшего класса, и я понимаю, почему ей нравится здесь записывать. Выражение лица сидящей в аппаратной Айви непроницаемо, а ее техник просто ведет запись. Иногда я вижу, как двигается ее рот, когда она дает ему инструкции над пультом. Но в основном она молча смотрит.
Перекинутая через плечо гитара мечты кажется моим продолжением. То, что ее подарил мне Джейми, делает этот момент еще более особенным: идеальное завершение цепочки событий. У меня такое чувство, будто я оказалась внутри одной из картинок, которые рисовала в своем воображении вчера, когда Джейми показал мне в лесу свое ментальное упражнение. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Хорошо, – снова говорит она, когда песня заканчивается. – Следующая.
Я шумно вдыхаю и упираюсь взглядом в ковер, размышляя, что играть дальше. Я останавливаюсь на песне, которую написала про Джейми: про то, как он заботится обо всех на свете, кроме себя.
Теперь эта песня звучит для меня иначе, ведь сейчас, когда его маме стало лучше, мне кажется, что и у него все будет хорошо.