Солнце просвечивает сквозь деревья, и глаза Пиппы ярко сияют. Два розовых пятна расцвели на ее щеках от холода. Мое сердце сжимается. Я вглядываюсь в изображение, изучаю черты ее лица, смотрю на ее карамельные волосы. На ней только легкая куртка, и я хмурюсь.
Я не отрываясь смотрю на телефон, полностью сконцентрировавшись на пляшущих на экране точках. Во мне поднимается волна болезненного возбуждения, как перед ударом в мои ворота.
Я вздыхаю, упираюсь кулаком в подбородок и снова перематываю на ее фотографию. От пива у меня путаются мысли, и я представляю, как она говорит это в постели.
В мою ватную голову лезут картинки, как мы лежим вдвоем, голые, и тяжело дышим. Может, я прижму к кровати ее запястья, когда буду входит в нее и смотреть, как туманятся ее глаза.
Проблема Пиппы с оргазмами не давала мне покоя всю неделю.
В итоге я останавливаюсь на самом нейтральном варианте.
У меня разгоняется пульс. Я подаюсь вперед, упираясь локтями в колени и глядя в телефон.
Ответ приходит сразу.
Уголки моих губ приподнимаются.
– Черт побери! – вопит Оуэнс с другого конца стола, показывая на меня пальцем. – Он улыбается!
Я недовольно качаю головой, но, кажется, до сих пор радостно скалюсь.
– Отвали, Оуэнс! – кричу я в ответ, но без злости. Он весело улыбается мне.
Я прыскаю, глядя в телефон. Колено трясется, во мне бурлит энергия.
Спустя полчаса мы все еще переписываемся. Сообщения летят в обе стороны со страшной скоростью. Я уже не считаю, сколько пива выпил. Я особо не пью – мама всегда волновалась, что я унаследую отцовский алкоголизм, – но убеждаю себя, что посиделки с парнями необходимы для укрепления командного духа, о котором так заботится Уорд. Я на той эйфорической стадии, когда все кажется немного веселее.
Я уехал на выездную игру следующим утром после вечеринки, так что у нас не было возможности поговорить.
Ответ приходит не сразу, и я почти ощущаю, как она пожевывает нижнюю губу на другом конце континента.
Я ощущаю зуд в груди и прижимаю к ней руку, как от боли. Я представляю, как ее брови беспокойно хмурятся. Она жалеет, что рассказала мне?
Я не понимаю, что за чувства я сейчас испытываю. Это что-то среднее между желанием крепко обнять ее и не отпускать много часов подряд и острой потребностью доказать, что она ошибается по поводу своей «проблемы», которую сама себе придумала.
Я нажимаю «отправить», не успев подумать, стоит ли мне так ее называть. На самом деле совсем не стоит, если мы правда хотим держаться рабочих отношений.