Автор
В оковах его власти — это интригующий СИ-автобиографический роман, где запах сливок и свежих цитрусовых лимонов придает атмосферу неприступной сладости. В дремоте вы можете проникнуть в мир чужой мечты - о любви, которую можно испытать лишь во сне. Но здесь нет роковой барьер, и нет тягостного сравнения со старшинством. Здесь молодость расцветает без гнета разумных границ....
Жизнь — сука, это я понял давно, но никак не ожидал, что меня снова макнет в нечто подобное. Много лет назад стоя на ринге, позволяя противнику себя отбивать словно молотом, превращая тело в месиво, я пообещал себе больше никогда…никогда не позволять себе такую непозволительную роскошь, как слабость. Из меня буквально выбили все дерьмо, раз и навсегда.
И что по итогу? Я ступал по лестнице старой хрущевки, где вонь стояла невозможная, и думал о Маше, о девчонке, которая младше меня на целую жизнь. О той, которой бы, по-хорошему, жить и радоваться, а вместо этого она нянчит пьянчугу-отца, работает в злачном месте, гробит себе ради тех, кто этого не заслуживает.
Но какое дело мне? Какое дело мне до ее проблем? Почему я думал только о том, какие волосы у нее наощупь, как она пахла, как улыбалась, как умела меня слушать и слышать? Почему я закрывал глаза и видел ее огромные глаза? Почему не мог просто переключиться на первую встречную? В чем сложность? Ведь раньше я умело забывался в руках других, красивых, пышногрудых, блондинок, брюнеток…любых.
Абсолютно любая могла бы стать моей, хоть на день, хоть на месяц. И я получал от этого наслаждение, ровно на период наших вечеров, а дальше, я механически возвращался к своей работе, после чего мог и не вспомнить о конкретной девушке, заменяя ее другой. Не фокусируясь на именах, не акцентируя внимание на внутреннем мире, это не мое. Мне было все равно, кто сегодня вечером, буквально, мог бы меня развлекать.
А сейчас я держал ее в руках и мог думать только о том, что на девчонке нет живого места, она вся сплошной синяк.
Ломая себе мысленно руки, я лишь сильнее прижимал девчонку к себе и быстрее шел к машине, будто бы так я мог облегчить ее самочувствие. Не мог, очевидно же, что не мог.
Зато возникали и другие желания, которые я вполне мог реализовать в силу своего статуса и возможностей. И тут меня не остановить.
Никто не смог бы и никогда не смог бы.
