Автор
В оковах его власти — это интригующий СИ-автобиографический роман, где запах сливок и свежих цитрусовых лимонов придает атмосферу неприступной сладости. В дремоте вы можете проникнуть в мир чужой мечты - о любви, которую можно испытать лишь во сне. Но здесь нет роковой барьер, и нет тягостного сравнения со старшинством. Здесь молодость расцветает без гнета разумных границ....
Да любая красотка упадет к его ногам, стоит ему просто на нее посмотреть.
—У вас отношения? Он просто немного моложе меня, я к этому. Знаешь, несмотря на то, что любви все возрасты покорны, я считаю…
Я дернулась и буквально провопила в ответ:
—Нет, что ты! Просто нас свели некоторые печальные обстоятельства, и он считает себя должником. Не более. Но мне надо будет выразить благодарность, потому что я на самом деле не так много сделала, чтобы он настолько участвовал в нашей жизни.
—Маш, ты врать не умеешь, у тебя бегущая строка на лбу, солнышко, — отец провел большим пальцем по моей брови, как раньше делал очень часто, обучая меня чему-то.
А я зарделась, прикусив губу до боли и ощущения ненавистного металлического привкуса во рту.
—Он тобой одержим, дочь. А одержимость в отношениях ни к чему хорошему не приводит. Послушай человека, который это все пережить так и не смог. Как и заполучить любовь той, кем был одержим.
Серьезный взгляд отца метал стрелы отчаяния, а на дне тлели огоньки былой жизни, которая утеряно безвозвратно.
Я приходила к нему каждый день, сидела и разговаривала, впервые ощутив сожаление, что у нас был такой большой пробел. Теперь основной проблемой стала пересадка, и на нее я решила копить все возможные заработанные деньги, вот почему я готова была перерабатывать, пренебрегать собой, не спать сутками.
А деньги Белова я еще долго носила с собой в сумке, пока однажды я не набралась не пойми откуда взявшейся смелости и не пошла в приемную, где, вопреки своим ожиданиям или страхам встретила не Белова, а его приближенного, Ваху.
—Здравствуйте, я…попросить…хотела,— пролепетала бессвязно и запинаясь на каждом слове.
Мужчина приподнял бровь, махнул рукой своим «парням», как он их назвал, и подошел ближе ко мне. Такая огромная скала своим широким размахом плеч полностью закрывала меня от окружающих, чем наводила еще больше паники. Во рту пересохло, ведь этот человек умел внушать подспудный ужас.
—Хороший тамада и конкурсы интересные, — улыбнувшись так, что у меня поджилки затряслись, он сложил руки на груди.
Сейчас впервые я видела его так близко, что смогла даже рассмотреть карий цвет глаз и длинные ресницы, а еще усыпанное мелкими шрамами лицо. При этом черты лица правильные, я бы даже сказала, аристократические. Странно. Он одновременно смахивал на бойцовскую собаку, пережившую множество боев, и на дворянина голубых кровей.
