Автор
В 1913 году Алексей Лыков оказывается в Смоленске, где ему предстоит раскрыть тайную сеть австрийских диверсионных баз и рассекрепить польских шпионов. Он и освобожденный Азвестопуло борются за жизнь, пока ищут истинных преступников.
– А уж я загну ему салазки, – пообещал питерец. Надзиратели хмыкнули, но он пропустил это мимо ушей. Если придется схватиться с детиной ростом тринадцать вершков, вот тогда и покажем себя…
Последним вопросом повестки был обход ломбардов и ювелиров. Алексей Николаевич потребовал от Сапожникова отчет. Оказалось, что они с Авдеевым сегодня полдня искали колье и перстень. И разделили задачи: Сапожников расспрашивал держателей ломбардов и ссудных касс, а его напарник – ювелиров.
Первым доложил Авдеев, и его отчет разочаровал сыщика. Ювелиры божились, что в глаза не видели никаких изумрудов с жемчугами. Если они и врали, то весьма убедительно.
– Константин Дмитриевич, – обратился к надзирателю питерец, – тех ювелиров, что замарались в краже бриллиантов с оклада Одигитрии, вы тоже допросили?
– С них первых я и начал, – ответил Авдеев. – Но впустую. Думаю, им тогда хорошую острастку дали. Суда над Ходоренко еще не было, и с ребят могут спросить. Вот они и опасаются, ведут себя осторожно.
– Весьма вероятно, – поддержал не имеющего чина статский советник и обратился к Сапожникову: – Николай Степанович, а что у вас?
Второй не имеющий чина лукаво улыбнулся:
– У нас кое-что есть.
Сыскные навострили уши. Надзиратель продолжил уже серьезно:
– Я начал с опроса агентуры, и один освед дал наводку. Есть такой Левон Бодрецов, армянин. Держит ссудную кассу на Бельской улице. Освед пробовал сдать ему нынче пенсне из нового золота. Будто бы на базаре нашел, но, скорее всего, врет, стащил он его… Так вот. Бодрецов разговаривать с ним не стал, велел зайти позже. Он был очень оживлен, как будто провернул удачную сделку. А перед этим от него вышел хлопец очень высокого росту!
Надзиратели загалдели, но статский советник хлопнул по столу:
– Тихо, господа! Это все, Николай Степаныч?
– Не все, но главное. Я пытался по горячим следам допросить и армяшку, но жена сказала, что он спешно уехал в Москву. Не иначе продавать или колье, или перстень, или все сразу.
– Или мех соболя, – добавил Лыков.
– Какого еще соболя? – удивились сыскные. – Про это речи не было.
– Азвестопуло взял его с собой для подарка разводке. Мех исчез, значит, убийца его тоже присвоил.
Тут заговорил Ткачев:
– Что же вы раньше молчали, Алексей Николаич? Я видел сегодня хороший воротник в городском ломбарде. Раньше его там не имелось. Соболя до Смоленска нечасто доходят.
– Давайте подробнее, Николай Евдокимович. Где этот ломбард?
– В здании городской думы на Большой Дворянской.
