По мере изложения его лицо стало наливаться кровью так, что Алексей Николаевич забеспокоился. Хватит ему удара Короновского… Он предложил собеседнику воды, но тот отмахнулся:
– Продолжайте! Стыд и срам, если все это правда…
Дослушав до конца и узнав, что оценщика надо срочно отправить в уезды, Беланович заявил:
– Сделаю все, о чем вы просите.
– Только надо отослать пана так, чтобы он ничего не заподозрил.
– Он регулярно выезжает на осмотр предметов залога, так что не заподозрит. Сколько дней вам нужно, чтобы его не было в городе?
– Хотя бы три-четыре.
Управляющий задумался:
– Скоро именины государя, неприсутственный день. Люциан Болеславович может вернуться.
– А вы отошлите его подальше, – посоветовал губернатор.
– Могу и в Витебскую губернию пульнуть, мы там тоже ведем операции.
– Как считаете, Алексей Николаевич, – спросил Кобеко, – может, действительно пульнуть подозреваемого далеко и надолго?
– Больше чем на неделю не следует, Дмитрий Дмитриевич.
Банкир удрученно молчал, потом встал:
– Приходите ко мне завтра к концу дня, господин Лыков. Зараковский в это время уже будет в пути. Мы все обсудим, и я дам вам возможность ознакомиться с его бумагами. Он служит оценщиком в обоих банках, но кабинет его находится в Дворянском земельном.
– Василий Арсеньевич, а другие поляки там есть?
– Вы опасаетесь? – сразу догадался финансист.
– Да, у них большая взаимовыручка.
– Хм… Я не подумал. И правда, в Дворянском банке служат господа Следзевский и Польский-Шипилло, они приятели с Зарако-Зараковским.
– Это фамилия такая – Польский-Шипилло? – удивился губернатор.
– Да, он непременный член правления, уважаемый человек, состоит в чине надворного советника.
– Зараковский тоже имеет классный чин? – испугался Лыков. – Тогда следователь семь раз подумает, прежде чем даст разрешение на его арест.
– Нет, он служит по вольному найму, – успокоил его Беланович. – Ах, Люциан Болеславович, Люциан Болеславович… Какой будет позор на нашем учреждении, когда все всплывет. Скажите, а нельзя провести все как-нибудь без огласки? Секретно, тихим макаром?
Лыков уверил статского советника, что скандал не нужен и полиции, тем более поляк подозревается еще и в шпионаже. При слове «шпионаж» финансист окончательно скис. Губернатору пришлось отпаивать его чаем. Наконец Беланович успокоился и заявил:
– Уволю эту дрянь сразу, как вы мне разрешите. Делайте с ним, что положено в таких случаях. Мне же предстоит трудное объяснение с Петербургом.
