Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Черт…
Я себя моментально почувствовал грязной скотиной, мучающей беременную женщину.
Свою женщину.
Но что я мог поделать?
Рассказать Кошке, что ее бедовый брат увяз уже так глубоко, что не выковыряешь, я не мог, вот и приходилось прикрывать его тощую задницу и отвечать за его болтливый язык.
- Кош… Там ничего такого, вообще. Он напутал.
- Не напутал! Гор, прими меры! Или … Ты меня знаешь!
- Приму, Кош, конечно, приму. Не волнуйся , только, – примирительно ответил я, и перевел разговор, - ты как вообще? Как себя чувствуешь?
- Нормально.
- Да, еще пару часов.
- Хорошо. – Она помолчала, потом улыбнулась несмело, - целую?
- Везде, - тут же ответил я нашей привычной фразой и отключился.
Постоял, посмотрел в окно, обдумывая, что я могу сделать, чтоб оградить Курагина от того, чем он сейчас занимается… Да никак. Никак не могу. Не в моей это уже власти.
Парень сам выбрал свой путь. И кто я такой, чтоб на дороге вставать?
Придется Кошку мою успокаивать.
Черт…
Как вспоминаю про это, сразу на душе тепло. И сладко.
Вот прямо с первого мгновения, когда только узнал.
Скандально, кстати, узнал. От бешеного Курагина, напрыгивающего на меня с матами и угрозами.
А я понять не мог, о чем он.
И так весь загруженный был, как самосвал. Пока вопросы утрясал в полиции, нагло используя служебное положение, пока концы с концами сводил… То есть свидетелей искал и тоже решал… Все, чтоб не прикопаться к Кошке моей было.
Да и за нее переживал сильно.
Пожар потушили, на пепелище обнаружили труп хозяина дома. С колото-резанным.
Кошка моя, бешеная…"
"Такой ужас неконтролируемый до сих пор охватывал, стоило подумать, что она там одна, что этот скот ее мог… Из пистолета, найденного там же был произведен один выстрел. В мою Кошку. Как она смогла вообще… Бешеная. Совершенно бешеная.
Постоянно перед глазами ее лицо было, белое-белое, белее снега… И руки в крови, красные.
И заточка, я ее нашел тоже, прибрал, чтоб потом утилизировать.
Не ошибался я в ней, первое впечатление – самое верное.
Тогда, возле машины, в неверном свете фар, она реально могла воткнуть заточку в горло человеку. Не стала бы сомневаться.
Когда речь идет о жизни и смерти, моя Кошка не сомневается. Действует.
Моя бешеная Кошка.
