Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Потому что оказалась права. Не было в его глазах отблесков пламени.
Черные они были. И в полумраке комнаты смотрелись инфернально.
Мне стало не по себе. Гор смотрел так, словно… Словно что-то спросить хотел, или о чем-то знал таком, чего даже я не знаю. Словно насквозь меня видел.
Брррр… Понятно, почему он начальник! У такого, наверно, все подозреваемые мигом становятся обвиняемыми! Потому что ссутся под себя во время допроса!
Хотя… Я вот – нормально. Ну… Не совсем нормально, но в принципе… А может, он просто не применял ко мне особых методов допроса?
Теперь кажется, что, посмотри он на меня в нашу первую встречу вот так, черно до жути… Я бы точно все рассказала.
На фоне мощного впечатления от его взгляда даже слова нахальные показались пустяком, не стоящим внимания.
- Погоди, - он правильно понял мой порыв к столику с бельем, - сейчас Максим звонить будет. Пообщайся.
- Ой!
Я так обрадовалась, что, естественно, забыла напрочь про то, что теперь стала честной девушкой с трусами.
Гор кивнул на ноут, который , оказывается, лежал рядом со мной, выше по дивану.
- Там пароля нет, заходи, выбирай вайбер.
Я быстренько пригладила волосы, предусмотрительно постаравшись закрыть шею, потому что с утра не могла без ругательств на себя в зеркало смотреть. Подпол проклятый с его каменными лапами и жадными губами!
И открыла ноут…
- Малая, ты сиди там тихо, ладно? – брат увещевал тихим, настойчивым голосом, и вообще не было в нем того первоначального дурачества. – Тут дела серьезные, понимаешь? Мы с тобой встряли.
- Нет. Ноут отдал и свалил, - торопливо заговорила я, неожиданно полыхнув румянцем стыда.
Черт… Брата обманываю… Зачем?
Но ощущалось, что именно так сейчас правильно поступать. Логично. Не надо ему там волноваться, а то сорвется еще с места.
Да и мне тоже не надо. Волноваться.
Тем более, что ничего такого не произошло. Ну секс… Ничего более.
Две недели пройдут, и все закончится.
- Ясно. Но все равно, осторожней, поняла? Если что-то… Ну… Ты знаешь все.
- Никаких «что-то»! – перебила я, прекрасно зная, о чем говорил Макс. О нашем нз, сделанном на такой черный-пречерный день. Если вдруг… Кого-то из нас не станет. Или кто-то из нас попадет в тюрьму. Мы о таком даже не заговаривали, свято веря в то, что мысли материальны, но пути отхода на всякий случай приготовили.
- Конечно никаких, малая, конечно! – опять расплылся в дурашливой улыбке Максик, и я ответила ему.
