Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Вскочила, закусив губу, заходила по гостиной вдоль панорамного окна с прекрасными зимними видами на роковое озеро и на утонувшую в снегу деревеньку.
Интересно, а если пройти по наезженной дороге, скоро я выйду к трассе? Когда мы сюда ехали я, от испуга даже особо не засекала по времени, сколько дорога заняла. Помнила только, что колея тяжелая. Лишь такой трактор, как у подпола, мог пройти свободно.
Переключив мысли на самокопание на тему : «Посему я вообще про это думаю», я двинулась на кухню.
Постояла, размышляя, закрыла.
И опустилась прямо на пол возле холодильника.
Мне почему-то было плохо. Физически. Не знаю, с чем это было связано, потому что ничего особенного не происходило, и день не отличался от предыдущих… Такой же пустой и глупый.
И, наверно, даже наша совместная прогулка, которую мне Гор обещал сегодня с утра, ничего бы не изменила.
Я понимала, что не стоит напрягаться, что он занят работой, и хорошо, что хоть так… Хоть не в одиночке где-нибудь сижу. И, на самом деле, мне повезло.
Шикарный дом, шикарный мужик рядом.
И , наверно, многие на моем месте назвали бы меня зажравшейся идиоткой.
Но я ощущала бешеное, безумное одиночество.
В основном потому, что человек, так жадно любивший меня по ночам, вообще никаких эмоций не выдавал днем.
И меня это устраивало! Бы.
Но… Не устраивало. Не устраивало, чтоб его! То, что изначально казалось правильным, логичным, теперь бесило. Унижало даже.
Подпол приходил домой вечером, усталый, замкнутый.
Если я встречала, не спала, мог просто, с порога, подхватить меня под задницу и поиметь тут же, в прихожей, на калошнице. И делал так пару раз! Рычал, шептал мне на ухо всякие пошлые нежности, трахал, насыщаясь, словно зверь.
Затем он шел в душ, потом ел свой полезный ужин, потом какое-то время сидел с чашкой чая перед камином, словно медитируя на него.
Потом поднимал на меня тяжелый взгляд.
И повелительно кивал головой, чтоб подошла.
И я подходила.
Хотела навязать ему свои правила игры, хотела, чтоб он… Чтоб он прогнулся под меня. А в итоге сама под него прогнулась. И гнулась, гнулась, гнулась, себя не узнавая.
Разговаривать со мной он не считал нужным.
Так, пару раз задавал вопросы наводящие про мою прошлую жизнь. Но я же не дура. И знала, с кем имела дело. А потому плодить лишние тома в своих и без того немаленьких делах не собиралась.
Наши бешеные ночи завершались нежными утрами.
