Глава 1 вводит нас в мир Фая — эльфа, которого жестоко избили во время похода. Его лицо нес мокрое и злобное свидетельство его позора, а он понимает: весь отряд видел его унижение. Встреча с ведьмами оставила глубокий след в сердце Фая — он знает, что теперь жизнь станет невыносимой без помощи и защиты.
— И как твои родители нашли в себе силы отпустить тебя в академию, где умерла их первая дочь? — Шея затекла из-за того, что приходилось долго лежать в одной позе, и Фай приподнял голову, а потом опустился на подушку другой щекой.
— А у них не было выбора. — Грид закончила размешивать мазь и, судя по скрипу, встала из кресла.
«Сейчас она начнет лечебные процедуры», — подумал Фай, не в силах отрицать охватившее его при этой мысли предвкушение.
— Понимаешь, — голос химеры прозвучал ближе, — каждая магически одаренная ошиаска должна закончить военную академию и отслужить четыреста лет. После она бросает работу и полностью посвящает себя семье и детям. Избежать армии не может ни один оборотень. Дезертирство по закону карается смертью.
Она склонилась над Фаем, обдав его запахами леса и горьких трав. Ее пальцы, липкие и прохладные от мази, коснулись спины, к великому огорчению эльфа, в том месте, где он не мог ничего почувствовать.
Зато, прикрыв глаза, Фай незаметно вдыхал аромат кожи Грид. А еще с трепетом ловил моменты, когда жена наклонялась слишком низко, так, что задевала грудью его плечо.
Удивительно, но близость ведьмы его не пугала. Рядом с навязанной супругой он ощущал себя в безопасности — по крайней мере, до тех пор, пока ее прикосновения были невинны и не несли угрозы.
Спустя несколько дней Фай оправился настолько, что смог встать с постели, и впервые попросил подвести его к зеркалу. Зеркало нашлось только в хозяйской спальне, которую эльф в итоге рассматривал с куда большим любопытством, нежели собственную искалеченную спину. Возможно, после нападения прошло мало времени, а возможно, лекарь ошибся или солгал, потому что рубцы, оставшиеся от ожога, вовсе не напоминали обещанную едва заметную паутинку.
«Теперь и в этом мы с Грид похожи», — подумал Фай.
Впрочем, особо уродливыми шрамы не выглядели, а главное, не болели, так что на эстетику он махнул рукой.
— Радуйся, Эйвор Кален разрешил больше не обрабатывать твою спину этой вонючей мазью, — сказала Грид, и эльф ощутил укол досады. Очень острый, очень мучительный укол, стоило заметить.
Мазь была не вонючей, а близость химеры будоражила кровь. Фай уже привык к их утренним и вечерним беседам, ждал их, пока лежал в своей комнате в одиночестве и гадал, заденет жена его грудью, когда будет лечить, или в этот раз ему не повезет. До ужаса не хотелось лишаться полюбившегося ритуала.
