Саманта мучится кошмарами о фигуре в чёрном капюшоне, которые предшествуют трагическим событиям. Попытавшись разгадать природу этих видений, она начинает расследование, не понимая, что приближается к опасной тайне. Страх становится реальностью, когда сны начинают сбываться.
– Я хочу застрелить голубей сейчас. – Она слышала его слова отчетливо, через всю комнату, сквозь весь этот гам, настолько отчетливо, будто он стоял рядом.
Дуло направилось вверх, в ее сторону.
– Эдгар, осторожнее! Опусти его!
Целится прямо в нее.
– О нет, не я!
– О да, это ты!
– Эдгар, опусти его!
Она заставила себя посмотреть прямо в эти оба ствола, наставленные на нее.
– О нет, не я!
– Заткнись. Ради бога, заткнись, болван! Ты что, не понимаешь? Ты даже не додумался проделать смотровые дырочки в своем проклятом ящике?
– Шлеп-шлеп, у-у-у!
– Если ударишь меня, то я дам тебе сдачи!
– ОПУСТИ, ЭДГАР, ОПУСТИ, ОПУСТИ ЖЕ ЕГО!
– О нет, ты не ударишь.
– О да, еще как ударю!
Сквозь непрерывный ор она различила чье-то хихиканье. Палец Эдгара лег на спусковой крючок.
– ЭДГАР!
Сэм в отчаянии посмотрела на Ники: надо пройти к нему, загородить мальчика, остановить Эдгара.
Снова сильный шлепок.
– О-у-у-у!
– Куда он делся? Да куда же он делся?
– ОН ПОЗАДИ ТЕБЯ!
Миссис Панч повернулась назад:
– О нет, его там нет!
– О ДА, ОН ТАМ!
Она снова крутанулась:
– О нет, его там нет!
– О ДА, ОН ТАМ!
Сэм увидела струю пламени, вырвавшуюся из дула, и нырнула вниз. Заметила, как Эдгара отбросило назад. Его лицо приобрело озадаченное выражение. Потом ружье медленно поплыло наверх и плавно, покачиваясь, словно огромное перо, бесшумно опустилось на землю.
Она стремительно, точно волчок, повернулась и увидела в воздухе над полосатым балаганчиком нечто похожее на снег. Что-то пролетело по полу, с громким стуком отскочив от бордюрной планки, и шлепнулось у ее ног. Голова Панча. Она лежала, глупо ухмыляясь в лицо Сэм, один глаз и часть щеки у куклы отсутствовали.
И тут до нее долетел звук выстрела, он прокатился по ней волной шока, отбросил в сторону, оглушив так, будто прямо над ее ухом громко хлопнули в ладоши, и какое-то мгновение она ничего не слышала, кроме слабого звона.
Сэм видела, как смех исчезал с ребячьих лиц, словно сброшенные маски. Она лихорадочно оглядела комнату. Ники сидел с разинутым ртом, держа в руке свой леденец на палочке. Она вскочила и прошла между застывшими, как гипсовые статуи, детьми, опустилась на колени рядом с Ники и жадно обхватила его руками, крепко прижимая его к себе.
– Ты в порядке, тигренок? В порядке?
Когда он кивнул, она судорожно стала осматриваться вокруг.
– Ричард! – крикнула она. – Ричард!
Она сознавала, что произносит это слово, но не слышала своего голоса.
