Неужели Громов был таким слепым, что не замечал очевидные вещи? Он влюбился в нее сразу, в первую же встречу, безвозвратно утонул в омуте ее глаз, а то, что он испытал, увидев ее на полу всю в крови, вообще не передать словами.
Сколько ни пытался Тимур отгородиться невидимой стеной, ничего не вышло, его чувство с каждым днем росло и крепло в душе, приобретая все более реальные очертания. Он сопротивлялся, как мог, но сейчас настал момент истины, когда пора признать то, что всегда лежало на поверхности, — Громов по уши влюблен. Всю жизнь он избегал таких сильных и глубоких чувств, и они настигли его в самое неподходящее время.
— Да, люблю, — утвердительно сказал Тим и покачал головой.
Он удивлялся, как такое вообще могло произойти, но, тем не менее, ни о чем не жалел. Его жизнь обрела новый смысл, и это придавало ему сил. Взглянув на часы, Тимур понял, что уже опаздывает, и поспешил выйти из комнаты.
***Романова сидела на невысоком стульчике перед трельяжем и внимательно изучала свое отражение, продумывая, какой макияж нанести. Невероятное волнение в предвкушении вечера охватило ее целиком. Ирина не могла думать ни о чем, кроме Тимура, каждый раз, когда она вспоминала их жаркие поцелуи, ее дыхание перехватывало, а сердце начинало биться с удвоенной силой. Она никогда не верила в то, что можно до такой степени желать мужчину, ей казалось, что это всего лишь выдумки из дамских романов для впечатлительных особ, коей она, конечно же, не являлась, да и не читала такую литературу.
Если бы месяц назад кто-то ей сказал, что она будет находиться в борделе и стремиться понравиться своему сутенеру, Ира рассмеялась бы в лицо этому человеку. Но сейчас дела обстояли именно так. Ей очень хотелось быть красивой для Тимура, увидеть восхищение в его глазах. Романова ощущала, как женская природа берет свое, выпуская на волю первобытные инстинкты, но не сопротивлялась. В глубине души она понимала, что большую часть жизни потратила впустую, а настоящие чувства, дремавшие в ней столько лет, только-только начали просыпаться.
Где-то на подсознательном уровне Романова хотела жить здесь и сейчас, окунаясь в омут с головой, но боялась, в первую очередь, своих новых эмоций. Она всегда считала себя холодной и спокойной женщиной, но Громов доказал, что это не так. Всепоглощающая страсть жидким огнем стремительно разносилось по венам, заставляя тело дрожать от вожделения, Ирине не терпелось познать его любовь, но она не хотела спешить, растягивая эту игру в кошки-мышки. В его присутствии она не могла себя контролировать, превращаясь в безвольную куклу, а от прикосновений и вовсе теряла голову, отдаваясь Тимуру без остатка.