Зачем усложнять?
Куликова смотрела на Стаса и понимала, что он обычный человек, со своими достоинствами и недостатками, но она, наверно, одна из немногих, кто видел его именно таким.
Невольно вспомнилась их первая встреча — не самые приятные обстоятельства. Мало того, что Дымов чуть не задавил ее и окатил водой из лужи, резко затормозив перед пешеходным переходом, так еще и нахамил. У себя в отделе он тоже оказал не очень-то радушный прием, да и вообще все их встречи, которые можно было пересчитать по пальцам, походили, скорее, на гневные перепалки или же саркастичные подколы, нежели на нормальное общение. И Таня никак не могла поверить, что со Стасом можно спокойно разговаривать за ужином.
Нет, он не изменился с тех пор, просто она узнала его другого, настоящего и закрытого для всех. События мелькали один за другим, и она еще не успела осознать, что происходит. Татьяна сама не заметила, как взаимная неприязнь переросла во что-то большее, и вот теперь она сидит на кухне грозного подполковника и наблюдает за тем, с каким аппетитом он поглощает приготовленную ею еду.
Куликова не знала, как к нему подступиться, какие слова подобрать. Не хотелось ходить вокруг да около, говорить банальности, ну и Дымов не производил впечатление человека, понимающего тонкие намеки, поэтому она начала прямо в лоб:
— Стас, ты мне небезразличен. Я не знаю, получится у нас что-то или нет, но давай будем честными друг с другом…"
"Дымов не был готов к таким серьезным заявлениям и даже на секунду растерялся, но вовремя сумел взять себя в руки, продолжая невозмутимо пережевывать пищу. Никогда прежде он не слышал подобных слов в свой адрес, а потому не знал, как на них реагировать. Таня говорила искренне и этим обезоруживала. С одной стороны, Стасу было приятно, а с другой… Нужны ли ему такие признания?
— Я должен что-то ответить? — спросил он, глядя Куликовой в глаза.
Она лишь неопределенно пожала плечами. Конечно, не такую реакцию Таня ожидала от Дымова, но, тем не менее, не сожалела о сказанном. Если Стас не показал свои эмоции внешне, это не значит, что их вовсе нет. Выдержав короткую паузу, Татьяна пришла к выводу, что инициативу вновь придется брать на себя.
— Ну, значит, мир? — она накрыла его руку своей ладонью и внимательно посмотрела на его лицо, ища в нем малейшие изменения.
— Мир, — спокойно ответил Дымов, даже не взглянув на Куликову.
Желваки вновь заиграли, выдавая внутреннее напряжение. От этого теплого прикосновения сердце непривычно сжалось. Внезапно обрушившееся чувство напоминало волнение, но, скорее, приятное. Стас нервно сглотнул, однако ладонь все же не убрал.
Несильно сжав его руку в ответ, Таня мягко улыбнулась.