— Но потом ты мне обязательно все расскажешь, — озвучила она свое условие.
— Расскажу, только не сейчас…
— Договорились, — заключила девушка и, подумав, после паузы добавила: — Как-то ты не очень выглядишь.
— Чувствую себя еще хуже, — Романова зажмурилась от очередного приступа боли и, потерев виски, легла обратно на подушку."
"— Тебе чего-нибудь нужно? — участливо поинтересовалась Инга и с состраданием посмотрела на подругу.
— Кофе, двойной, если можно.
Томилина утвердительно кивнула в ответ и молча покинула комнату, оставив соседку в одиночестве. Двигаясь по коридору в сторону столовой, она не переставала думать об Ире, мысли Инги так или иначе сводились к этой удивительной женщине — такая тихая и неприметная серая мышка, на первый взгляд, но каким-то непостижимым образом ей удавалось влипать во всякие странные истории, прям настоящий магнит для неприятностей. Пытаясь разгадать, что за приключения произошли с подругой, девушка сама не заметила, как добралась до столовой.
Москва. Квартира Смирновой
Сквозь сон Вера ощущала, как ноют мышцы во всем теле. Не открывая глаз, она попробовала пошевелиться, но каждое движение вызывало дискомфорт и давалось ей с трудом. Наконец распахнув веки, она медленно начала осматривать комнату, стараясь сфокусировать взгляд, но сильная головная боль мешала это сделать. Смирнова чувствовала, как в висках учащенно пульсировала кровь. Это состояние напоминало жуткое похмелье, но только девушка не употребляла вчера ни грамма алкоголя.
Она не хотела вспоминать события минувшего вечера, но картинки помимо воли всплывали перед глазами, все больше расшатывая нервную систему. Однако Вера уже не испытывала тех ужасных эмоций, она оставалась, скорее, сторонним наблюдателем — будто все это происходило вовсе не с ней, а с кем-то другим. Никакой моральной боли, противного холодка по позвоночнику и, тем более, дрожи по телу — ничего из перечисленного Вера не ощущала. Она была опустошена, выжата, как лимон, отдала все до последней капли — все живое, что было внутри, и теперь превратилась в какого-то механического робота. Душу изранили настолько, что она, казалось, уже мертва. Смысл жизни перестал существовать, ему на смену пришло лишь одно желание — лечь пластом и больше не шевелиться. Пустота, образовавшаяся внутри и заполнившая собой все пространство, подавляла острую физическую боль, напрочь отключала все рецепторы и притупляла нервные окончания.
Смирнова не помнила, как оказалась на кровати, как сумела подняться на ноги. Последнее, что оставило след в сознании, — это слова Золотова, сказанные перед уходом: «Передавай привет Стрельцову».
Напряженный мозг мгновенно начал свою работу.