Осознав это, Бушин все чаще стал пропадать на работе, загружал себя делами, только бы не думать, только бы не ощущать отстраненности любимой женщины. Марго все понимала и никогда его не упрекала, молча терпела, а он не мог так — задыхался в такой обстановке. Копившаяся усталость и раздражение начали выплескиваться наружу. Не справляясь с агрессией, Адольф не раз поднимал руку на ни в чем не повинную женщину, но она продолжала терпеть и все прощала. Он ненавидел себя за то, что не мог совладать с внутренними демонами, но контролировать эмоции не получалось. Пытался уйти от Риты, но нуждался в ней, как одержимый, хоть и оставаться рядом было сплошным мучением. А потом…
Стук в дверь ворвался в воспоминания Бушина, рассыпая картинки прошлой жизни, словно карточный домик. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы вернуться в реальность. Потерев глаза двумя пальцами, Адольф встал и подошел к своему рабочему столу, бросив короткое «войдите»."
"Романова несмело заглянула в помещение и остановилась, не в силах сделать больше ни шагу. Неприятный холодок пробежал по позвоночнику, не позволяя забыть о недавних событиях. Ира внутренне сжалась, воспоминая, как Бушин бесцеремонно вторгался в ее тело пальцами. Она понимала, что этот мужчина и сейчас с легкостью может изнасиловать ее, ведь он не скрывал своего желания, но все равно пришла по собственной воле в клетку с хищником. Ирина панически боялась Адольфа, и только уверенность в том, что он сможет помочь ей выбраться отсюда, помогала сдерживаться, чтобы не сбежать без оглядки.
— Добрый вечер, Ирина Алексеевна, смелее, — подбодрил ее управляющий, откровенно рассматривая с ног до головы. Он ждал другого человека, но, увидев перед собой Романову, был приятно удивлен.
Встретив пронзительный взгляд, Ира поняла, что назад дороги уже нет. Она не знала, как далеко готова зайти, чтобы получить долгожданную свободу. Стараясь не думать о цене, вела упорную борьбу с собой, своими принципами и моральными аспектами. Ирина, в первую очередь, была женщиной и могла многого добиться от мужчины, которому нравится. Она осознавала, что этот путь — по лезвию ножа, но выбора у нее не оставалось.
— Добрый вечер, Адольф Михайлович, — выдавила из себя Романова и поинтересовалась: — Я не очень поздно?
Его откровенный взгляд проникал под одежду. Романова чувствовала себя полностью обнаженной, хотелось прикрыться, но она смогла взять себя в руки и откинуть ненужные эмоции.
— Да ну что вы, проходите, не стесняйтесь, — мягко проговорил Бушин и подошел к Ире вплотную. Он видел страх в ее глазах, знакомое чувство собственного превосходства доставляло неимоверное удовольствие. Предвкушая занятную игру в кошки-мышки, Гитлер расплылся в довольной улыбке.