Его восхищенный взгляд, полный любви и заботы… На нее никто и никогда не смотрел так… Будто она единственная во вселенной. Его горячие поцелуи, от которых кружилась голова. Как хотелось послать все к черту, отмотать назад время и вновь попасть туда, где они были вместе. Но прошлого, увы, не вернуть, как не вернуть и Громова, а значит, нужно поскорее все забыть и научиться выживать в новом для нее мире.
Сдержав предательские слезы, Романова уверенно отодвинула наряд подальше и переключила внимание на темно-синее платье из атласной ткани. Его она тоже примеряла в тот вечер, но не стала надевать. Какая ирония, в прошлый раз она одевалась исключительно для Тимура, только ему хотела понравиться, а сейчас… Осталась у разбитого корыта. Ирина сама была виновата во всем — оттолкнула, отдала другой без боя. И какой смысл теперь посыпать голову пеплом, если Громов не терзался переживаниями и быстро нашел ей замену? Больно, обидно, но так случается, надо просто жить дальше.
В голове мелькнула шальная мысль наплевать на свои принципы, пойти к Тимуру и рассказать ему все как есть, но Ира быстро отмела эту идею — нет, она не станет унижаться в очередной раз. Внутренние метания все больше разжигали в ней злость и отчаяние, толкали ее в пропасть, но сил сопротивляться уже не было. Все это время Романова хотела забыть тепло его рук, страстные и одновременно нежные поцелуи. Но, как ни старалась она стереть с себя его прикосновения, ничего не получалось — они, будто клеймо, врезались в нежную кожу, выжгли на ней невидимые, но довольно ощутимые следы. Несмотря ни на что, Ирина не намерена была отступать: пусть ей сейчас тяжело, пусть невыносимо, но она сможет все это преодолеть.
Ира наделала много ошибок, и винить в них, кроме себя, было некого, ведь ее никто не заставлял соглашаться на эту работу. Как бы ни было горько и мерзко, но расплачиваться за свою наивность придется телом. Громов просто притупил ее бдительность, обвел вокруг пальца… Именно из-за него она оказалась в таком положении. Теперь настало время для решительных действий — Романова просто обязана побороть в себе зависимость от Тимура и доказать ему, что со всем справится и сама. И раз уж она не может изменить неизбежное, то хотя бы щелкнет Громова по носу.
Окончательно уверившись в правильности своего выбора, Ирина надела темно-синее платье и, посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась: «Как в таком можно выйти из комнаты, оно же ничего не прикрывает!». Но решение было уже принято — сегодня она отдастся первому, кто ее захочет. «В конце концов, это не смертельно. Сотни женщин так живут, и у меня получится…» — внушала себе Романова.
— Ир, ты совсем, что ль? — взволнованно спросила Инга, оглядывая ее с ног до головы.