— Что тоже?
— Тоже готова попробовать.
— Ленка… — Хабаров прижал ее к себе и хрипло прошептал в самое ухо: — Ты даже не представляешь себе, как я счастлив…
Мягкий, нежный поцелуй плавно перетек в более настойчивый и страстный. Его руки блуждали по ее спине, лаская сквозь гладкую ткань рубашки. Сладкое чувство эйфории переполняло обоих, хотелось делиться им и говорить о любви, но не вслух, а исключительно на языке тела.
Московская область. БО «Васильки»
Романова лежала в постели, отвернувшись к стене, и смотрела в одну точку. После ухода Тимура уснуть так и не получилось, а вставать, да и вообще шевелиться не было никакого желания. Пустота затягивала в свое болото, лишь навязчивые мысли, беспрепятственно возникавшие в усталом мозгу, мешали провалиться в темноту. Она хотела только одного — взять и перестать существовать, чтобы никого не видеть и не слышать, не думать и не зацикливаться на своих переживаниях.
В дверь негромко постучали. Ира плотнее укуталась в одеяло, не намереваясь выбираться из своего убежища.
— Инга… Можно к тебе? — раздался робкий голос Мирославы.
— Проходи, конечно, — ответила Томилина, приглашая девушку присесть. — Что-то случилось?
— Да, то есть нет… Я просто поговорить.
— Не стой ты там, садись вот рядом и рассказывай.
— Я хотела к Тимуру зайти, а Карина не пустила.
Противный холодок пробежал по спине. Романова повернула голову и, встретив сочувствующий взгляд Инги, заняла прежнее положение. «Опять он с Кариной, а про меня, наверное, уже забыл…» — Ира горько усмехнулась собственным мыслям. Как стремительно все менялось: совсем недавно она безропотно отдала Тимура другой, не желая вступать в борьбу, а сейчас пошла бы на многое, чтобы вернуть его. Вдруг поймала себя на мысли, что больше не ревнует, что готова быть второй, третьей, пятой — любой, только бы с ним.
Мирослава рассказывала про свое горе, про Золотова и первую ночь, но Ирина, погрузившись в раздумья, почти ничего не слышала. Биение сердца гулом отдавалась в ушах, она улавливала лишь обрывки фраз, но этого хватило, чтобы понять: что Громов с Мирой не спал. Еще одно несправедливое обвинение в его сторону… Как же она была слепа и глупа. Почему не захотела просто поговорить с ним, выяснить все спокойно? Зачем довела ситуацию до абсурда? Мучительно стыдно и гадко.
— Милая моя, — мягко произнесла Инга, когда Мирослава закончила делиться подробностями. — Он не сделал с тобой ничего ужасного, миллионы людей в мире занимаются этим ежедневно. Это называется секс. Просто он, видимо, не знал, что ты совсем неопытна. Ты ему сказала?
— Нет.
Романова задумалась над словами Инги. Интересно, почему она не входила в состав этих миллионов? Ее сексуальная жизнь была скучной и однообразной.