Только к ней тянуло с невероятной силой, вопреки всем законам и правилам, только ради нее он менялся — превращался из одинокого волка в преданного пса. И лишь сейчас Тим осознал, насколько глубоки его чувства. Сжимая в руках любимую женщину, он боялся даже представить, что было бы если…
Поймав его настроение, Ирина обвила шею руками и крепче прижалась к мускулистой груди. Язык, пылко ласкающий глубины ее рта, сводил с ума. Она трепетала от нетерпения и, как могла, отвечала на поцелуй. Напряженная, словно пружина, готовая сорваться в любую секунду, старалась контролировать каждое свое движение. Ира сама загоняла себя в рамки, строила незримые границы, привыкла просчитывать все действия, как на работе, так и в жизни, поэтому ей было сложно отключить голову и просто наслаждаться близостью даже любимого мужчины.
Громов видел, что Ирина зажата, и намеревался это исправить, раскрепостить ее. Он не торопился, осознавая всю важность момента, хотел, чтобы хорошо было им обоим, но, в первую очередь, думал о ней.
Наконец оторвавшись от припухших губ, принялся осыпать влажными поцелуями гладкую кожу шеи, скользнул выше и провел языком по ушной раковине, опаляя горячим дыханием. Нежно поглаживал спину ладонями, незаметно растирая затекшие мышцы, и слегка массировал уставшие плечи. С каждой секундой, с каждым новым движением Ира становилась более податливой и пластичной, а это означало, что Тимур делает все правильно.
Романова проиграла этот сложный бой самой себе. От искусных прикосновений завораживало дух, тело расслаблялось помимо ее воли и плавилось в сильных мужских руках, будто воск от свечи. Пламя желания разгоралось внутри с невероятной скоростью, и маска снежной королевы разбилась на миллионы осколков, открывая ее настоящее лицо, пробуждая истинную женщину, сексуальную и соблазнительную.
Перехватив инициативу, Ира проникла ладонями под футболку Тимура, дотронулась до обнаженного тела и, услышав его шумный вздох, довольно улыбнулась. Осознание того, что он испытывает то же самое, придавало ей уверенности. Природная власть женщины над мужчиной пьянила рассудок, и Ирина больше не сдерживала себя, с упоением гладила накаченный торс, чувствуя, как бешено бьется сердце.
Громов глухо зарычал и, отстранившись, стянул с себя футболку, а затем вновь приблизился к Ире. Он принял правила ее игры, позволяя беспрепятственно изучать каждый мускул на груди, но взамен жадно впился в ее губы, заставляя признать его единоличную власть.
Несмелые касания сменились уверенными ласками. Тимур терпел, что было сил, и боролся с желанием подчинить эту женщину себе. Но все же не выдержал, застонал и, откинув голову назад, зарылся в густых волосах. Крепко сжимая Ирину в объятиях, старался впитать в себя ее всю, без остатка.