БО «Васильки»
Бушин и Громов сидели в кабинете, обсуждая детали нового проекта. Адольф убедил хозяина базы в рентабельности нововведений, и теперь ему предстояло многое изменить в бизнес-плане, чтобы реализовать задуманную идею. А без помощи Тимура было не обойтись.
— Так, с этим все понятно? — уточнил управляющий, еще раз проходясь по списку заданий.
— Да, я все сделаю, — уверенно ответил Тим и мысленно прикинул свои дальнейшие действия.
— Теперь о насущном…
Бушин отложил бумаги в сторону и, откинувшись на спинку кресла, испытующе посмотрел на своего подчиненного.
— Девку эту Золотовскую переводи к кому-нибудь, и пусть готовят ее в зал.
Узнав о том, что Максима убили, он больше не видел смысла оставлять Мирославу неприкосновенной. Лучше продаст ее, и подороже!
— А Золотов? — удивился Громов.
— Больше она ему не понадобится.
— Не понял.
— Тебе и не надо понимать, просто выполняй, — не сдержался Гитлер.
— Хорошо, это все?
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался он и, поднявшись с кресла, отошел к окну.
— Нет, ничего.
Тимур сильно напрягся, отметив про себя, что воздух в помещении начинает накаляться. Его не покидало нехорошее предчувствие. Что-то шло не так, но что именно, он понять не мог.
Адольф усмехнулся — сколько еще из него будут делать идиота? Он прекрасно знал, какие отношения связывают Громова и Романову, давно обо всем догадался, но, пока нуждался в Тимуре, закрывал глаза на происходящее. Однако всему есть предел, и его терпению тоже — пора заканчивать эту игру.
— Судью мне вечером организуй, — твердо произнес Бушин, поставив своему сопернику шах и мат. Он рассчитывал убить двух зайцев: отомстить Ирине за уязвленное самолюбие и в очередной раз показать Громову, кто здесь главный.
— Что? — недоуменно воскликнул Тим, совершенно не заботясь о том, что выдает себя с потрохами. Волна негодования резко прокатила по телу, заставив кулаки непроизвольно сжаться.
— Я что-то не пойму, у меня с дикцией проблемы или у тебя со слухом? — съязвил управляющий. Он абсолютно верно считал реакцию Тимура, а значит, оказался прав. Впрочем, как всегда.
— Нет, все хорошо.
— Приведи мне на ночь судью! — фраза прозвучала настолько жестко, что любое возражение повлекло бы за собой суровое наказание.
Бушин чувствовал, как Громов прожигает его злобным взглядом, и питался его эмоциями, как вампир, морально ломал, испытывая при этом нарастающий трепет. Осознавал, что Тим ни за что не решится пойти против, он уже неоднократно доказывал свою преданность, а судья — всего лишь красивая шлюха.
— Я понял, — спокойно отозвался Тимур, чем вновь вызвал самодовольную ухмылку управляющего.
— Ну и отлично, можешь идти.
Адольф не сомневался в своей победе.