— Я вас слушаю, — вымолвила непослушными губами, не узнавая свой голос.
— Кхм… Скажи мне честно, ты иномирянка? — выпалил ректор, пристально меня разглядывая и, видимо, ожидая, что я прямо сейчас исчезну из его кабинета, раз даже дверь на ключ закрыл.
Было ощущение, что натянутая до предела струна тренькнула и порвалась, в ушах ещё звенело, а я с удивлением смотрела на серьёзного мужчину перед собой. Моя реакция стала даже для меня шоком, я расхохоталась, да так звонко, весело. Остановиться не получалось, вытянутое лицо мэтра веселило ужасно. Нет, я понимала что это истерика, но остановить эту лавину нервного напряжения уже не могла.
— Мария, слышишь меня? — закивала головой, пытаясь успокоиться и утирая выступившие слезы. — Можешь успокоиться? — помотала головой — Истерика? — проницательно спросил ректор, и я опять, как китайский болванчик, качаю головой.
— Маша, тебе не стоит меня бояться, поверь, вреда я тебе не причиню, наоборот, — все это он говорил, отходя к месту отдыха, там оказался небольшой бар, который был не виден от двери.
Достав стакан и посмотрев на меня, ректор отставил графин с водой и плеснул красного вина.
— Наоборот, я могу помочь, — мне сунули в руки стакан, — выпей, поможет.
Никогда не похмелялась спиртным и сейчас чувствовала себя запойным алкоголиком: руки тряслись, а стакан бился о зубы. Но после двух глотков мне полегчало, хотя бы истерика прошла, и я перестала смеяться как припадочная.
— С чего вы решили, что я с другого мира? — голос отчего-то хрипел как несмазанная телега, и я почти прокаркала свой вопрос, поэтому сделала ещё пару глотков.
Русские не сдаются, пронеслось в моей голове и затерялось в извилинах, вино на голодный желудок разлилось теплом по всему телу, даря успокоение и вызывая эйфорию под названием “прорвёмся”.
— Ну, начну с твоего имени, — улыбнулся ректор, и я, в который раз, поняла, что я непроходимая дура, ведь ещё в самом начале Энкая мне говорила об этом. — Вижу, ты понимаешь, о чем я говорю, ну и отвод глаз, очень занятная вещица, — продолжил мужчина мягким, располагающим голосом, но во мне взыграло чувство противоречия.
Буду молчать как партизан, решил захмелевший мозг и встал в круговую оборону, обрастая шипами.
— Моя мама была та ещё затейница и дала мне оригинальное имя, не такое, как у всех. О каком отводе глаз идёт речь, вообще не понимаю, — тряхнула головой и с вызовом посмотрела в глаза мэтра.
