— Нет! — хором гаркнули мы, повернувшись к ректору и тут-то меня накрыло пониманием, что я спалилась по полной, такое у него лицо было довольное, прям светился весь.
Поворачиваться к Ксадасу побоялась, запал прошёл так же внезапно, как и начался и я, вжав голову в плечи, присела обратно на стул.
— Рассказывайте, Мария Иванова, кто вы, откуда и снимите уже тот артефакт, что у вас для отвода глаз, — беря стул и садясь ко мне лицом, начал Ксадас.
— Да, пожалуйста! — в сердцах сдёрнула кристалл, что зачаровала Богиня, он все равно не помогал.
— Можно? — тут же потянулся ректор к кулону. — Очень хороший мастер делал, необычная вещица.
Протянула руку, отдавая кулон ректору, что ж, скрываться уже нет смысла. Рукав задрался, и я услышала вздох обоих мужчин. На запястье ярко горела брачная вязь. Ну все, Маша, добегалась, остаётся надеяться, что защита академии распространяется и на меня. Вот только не было на это надежды, муж с ректором, явно друзья, и нет гарантии, что я подпадаю под защиту как иномирянка. Остаётся уповать только на помощь Богини.
Сидя и слушая рассказ Марии, назвать её Марисой язык уже не поворачивался, рассматривал девушку, находя сходства и различия с подругой детства. Как такое вообще могло произойти? Они были похожи и не похожи одновременно, разная мимика, повадки, привычки и построение фраз. Передо мной сидела совершенно другая, незнакомая мне девушка.
А ведь там, в храме, лорд Лионар Иворский удивлялся неправильности названного имени. Это я был настолько поглощён своими проблемами, что даже не захотел разбираться в этом. Получается, что тогда в теле Марисы уже была Маша и именно её я и взял в жены, и именно её привёз в свой дом. Гости, поздравления, и раздражённая Агнея, что увеличила дозу приворота, испугавшись моей внезапной женитьбы. И ночь, первая брачная ночь, во время которой и сбежала Маша...
Моя пара, моё призрачное счастье, видела меня с другой и ушла. Я сидел не зная плакать или смеяться над шутками Судьбы. Ну, Богиня, ну удружила. А Мария все рассказывала, без слез и эмоций, как ушла, как встретила стаю, как уговорила Джама её не сдавать. Как сидела в луже, прикидываясь душевнобольной и как пела у градоначальника. Я чувствовал себя идиотом. Мало того, что просто обязан был понимать мимику снежного пса, связанного со мной, так я и у той лужи должен был заподозрить неладное. Хотя будем честными, пожалел болезную, а на брачную метку внимания не обратил. А Маша продолжала рассказ...
