Я поистине боюсь своего состояния и неизвестности: чего мне следует ожидать от этого мужчины?
Как я могла пойти на поводу у Тони? Зачем как последняя дура поверила, что такие суммы денег платят лишь за танцы?
Идиотка! Безмозглая идиотка! По-другому назвать себя не могу.
Как я могла наивно поверить, что так просто сумею справиться со своими проблемами? В жизни так легко ничего не бывает. По крайней мере, в моей. Каждый доллар, что я когда-либо заработала, дался мне кровью и потом, а теперь дастся ещё и собственным телом.
Браво, Николина Джеймс! Браво!!!"
"Падать ниже больше некуда, дно – достигнуто.
Его звучный смех вырывает меня из глубокой ямы морального самобичевания.
Чёрт! И вот опять! Когда он смеётся, становится ещё страшнее. Точнее, дьявольски красивее. Это не объяснить. Не передать словами. Это надо видеть и ощущать.
Чёрные как смоль волосы и такие же брови. Губы, расплывшиеся в чарующей улыбке, точно первородная энергия, мощная сила притяжения, что манит каждую молекулу моего естества поскорее прикоснуться, испробовать что-то прежде невиданное и непостижимо загадочное.
А глаза… В них вообще лучше никогда не заглядывать! Они прожигают тело и, вытаскивая душу, заполняют мою оболочку чернильной тьмой. Меняют. Подчиняют. Вызывают зависимость. Это невыносимо… и в то же время необходимо как воздух.
– Полиция? – наконец говорит он и, возвращая руку к моему лицу, медленно проводит пальцем по губам. – Нет, моя прекрасная дикарка, на тебя у меня совсем другие планы.
Ну вот и всё. Я пропала!
Сердце готово вырваться из груди, а разум шепчет: Я же тебе говорил. Нужно было бежать. Бежать отсюда как можно дальше.
– Ты меня боишься, – самодовольно констатирует он, глядя, как трепещет перед ним моё тело.
Да, я боюсь! Чёрт подери, очень боюсь, но тем не менее не намерена сдаваться.
– Нет, не боюсь, – нагло вру, загоняя страх в клетку. – Ты мне просто не нравишься.
И пугающе прекрасная улыбка в одно мгновенье исчезает с его губ.
Вот… теперь он злится… Буквально сразу ощущаю, как что-то лютое зарождается в пространстве между нами.
Он резко хватает меня за волосы и, запрокидывая голову назад, нависает надо мной как каменная гряда, готовый в любой момент обрушиться и заживо похоронить меня.
Мне не больно. Или я просто не чувствую боли. Моё тело немеет, приливая всю кровь к низу живота, а лёгкая ткань платья тяжелеет и, начиная всячески мешать, зарождает желание содрать его с себя вместе с зудящей кожей.
И только его губы на расстоянии миллиметров от моих вызывают трепет и нестерпимое желание впиться в них горячим поцелуем.
– Ты маленькая лгунья, дикарка, – мужчина гортанно рычит мне в рот и, опаляя жарким дыханием, всё сильнее уводит от мыслей, что всё это как-то неправильно.