В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
Слой тонального крема до идеальности сравнивает тон её кожи, румяна ещё сильнее заостряют скулы, синий цвет глаз практически невозможно различить из-за тёмных теней на веках и густых наращённых ресниц, а губы привлекают к себе внимание ярко-алой помадой.
Не могу не признать – она выглядит эффектно. А ещё… вызывающе и доступно.
Она фальшивая. В ней нет души. Нет желаний.
Пустая оболочка. Она не умеет думать, чувствовать и даже не представляет, что значит мечтать. Просто красивая кукла, которая делает то, что от неё просят и ждут.
Она – защитная маска, позволяющая отключить разум и отгородить настоящую меня от всего, что провоцирует во мне инстинктивные реакции самозащиты.
Каждую ночь, войдя в её роль, я перестаю упорно сопротивляться тому, что вспыльчивую Николину Джеймс раздражает до зубного скрежета, отвращает до нервной дрожи в руках.
Я представляю, что моя работа просто постановка. Театр. Кино. Что угодно, только не повседневная реальность.
«Аннабель» – просто актриса, играющая не самую приятную роль.
Но она – не я.
И никогда мной не будет.
***
Как всегда возвращаюсь домой с первыми лучами солнца. Квартира встречает меня гробовой тишиной и удушающей вонью грязных носков вперемешку с гниющими остатками продуктов. Задерживаю дыхание, подавляя приступ тошноты, и раскрываю окна.
Хочется сделать вид, что я ослепла, и равнодушно пройти мимо, в сотый раз проигнорировав мерзкий беспорядок, оставленный мамой с Филиппом после пьяного застолья, но вместо этого ступаю на кухню и принимаюсь за уборку, чтобы в квартире появилась возможность вдохнуть не умерев.
После очередной бессонной ночи я толком не помню, как привожу в порядок дом, скидываю с себя одежду, под мощным напором воды с остервенением смываю с тела всевозможную «грязь» и, даже не успев как следует насладиться мягкостью подушки, мгновенно засыпаю.
Мне кажется, что прикрываю глаза буквально на минуту, когда мой сон тревожит оглушительный грохот.
Резко вскакиваю, пытаясь сориентироваться в тёмном пространстве и сообразить, что вообще происходит.
Напрочь забывая о сне, я запрыгиваю в первую попавшую под руку одежду и влетаю в гостиную, где встречаю Филиппа, способного одним лишь своим видом довести меня до белого каления.
