В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
– Я же сам хотел наконец встретиться с твоими родителями. Чёрт! Я невероятный мудак, и ты имеешь полное право злиться. Прости меня, я всё исправлю.
– В этот раз ты заставил ждать не только меня, но и моих родителей, а этого я так просто прощать не собираюсь. Я вообще думаю, что в нас нет никакого смысла, Остин… – Её крик плавно переходит в хрип, а покрасневшие глаза наполняются влагой.
Рывком подхожу к Ларе вплотную и, даже несмотря на её упорные попытки оттолкнуть меня, намертво прижимаю к себе.
– Ты же так не думаешь, детка, – серьёзно говорю, обхватывая её грустное лицо.
– В том-то и дело, что думаю. И с каждым днём ты лишь сильнее доказываешь, что у нас тобой ничего не выйдет.
Как бы я хотел избавиться от врождённой способности входить в эмоциональные состояния других людей и не испытывать на собственной шкуре всю горечь, что сейчас так мучительно, до краёв переполняет душу Лары. Но, видимо, вселенная в виде сверхъестественной эмпатии отыгрывается на мне за неумение зарождать в себе собственные глубокие сложные чувства.
– Не говори так, Лара. Я же сказал, что всё исправлю. Мы всё ещё можем поехать на ужин, я извинюсь перед твоими родителями, всё сам им объясню, и проблема будет решена, – говорю уверенным теплым голосом, пытаясь успокоить её, хоть немного уменьшив объём боли в печальных глазах.
– Да как же ты не понимаешь? Дело не только в родителях. Наша проблема в том, что я тебе не нужна, – выпаливает она и начинает плакать.
Чёрт! Никогда не мог терпеть женские слёзы, а сейчас, когда сам лично являюсь их причиной, смотреть особенно тошно.
– Что за глупости ты говоришь? Ты мне очень нужна, – твёрдо говорю я, глядя прямо в глаза, и трепетно стираю подушечками пальцев горячие капли на её щеках."
"Лара очень дорога мне. Не знаю, можно ли назвать мои чувства к ней сильной симпатией, влюблённостью или любовью. Никогда не вникал во все эти условности и чёткие определения, да и, честно, нет особого желания в этом разбираться.
Я – программист-системщик, а не чёртов романтик, занимающийся глубоким анализом своих чувств и эмоций.
Я же всегда руководствуюсь принципом: меня либо тянет к человеку, либо нет. И всё. Большему я внимания не придаю и серьёзно не задумываюсь.
А Лара меня непреодолимо притягивает не только своей чарующей красотой и неотразимым упругим телом, но и душевной добротой и остротой ума, что в самом деле является её самой сексуальной частью, от которой я постоянно теряю голову.
