В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
Ведь если даже родная мать меня не любит, то кому я вообще хоть когда-нибудь буду нужна? Кому?
НИ-КО-МУ!
От чёткого осознания этой прискорбной, неоспоримой истины я падаю в свою кровать и больше не двигаюсь. Подолгу смотрю в потолок, изучаю и так наизусть выученные трещины в штукатурке и слушаю протяжные завывания ветра за окном, ощущая себя абсолютно пустым и неодушевлённым сосудом, из которого всю жизнь высосали настолько, что я даже не нахожу в себе сил добраться до душа, чтобы отмыться, стереть с себя все напоминания об Адаме, вытравить его вкус и запах из своей кожи.
Да только обмануть своё сознание подобным бредом у меня ни черта не получается, как бы долго я ни пыталась, потому как трактор в этот раз не просто проехался по телу, а также застрял колесом в эпицентре груди, безжалостно сдавливая всё своим весом.
Чувствую ли я себя сломанной?
Вдребезги.
Чувствую ли я себя сломленной?
Безусловно.
Единственное, чего я хочу, – это заснуть и больше никогда не просыпаться, но я-то знаю, что моим желаниям никогда не дано исполняться, и потому…
Мне ничего другого не остаётся, как только попытаться справиться. Пережить. Залатать раны. Собрать себя по крупицам, как делала это уже сотни раз до этого. А, может, просто сделать вид, будто всё ещё желаю жить. Не важно. Я просто должна найти способ выдержать тот огненный хаос, в который Адам погрузил всё моё естество, и продолжить двигаться вперёд.
Потому что по-другому никак.
Потому что нет вариантов.
Потому что помню его слова, которые так же, как и всё остальное, поняла совсем не так, как надо:
«Сегодня – это только начало».
Да… Это начало…
Но вовсе не нашей с ним прекрасной истории любви… а начало моего личного ада.
Конец первой книги."
