В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
Хочу отступить назад и навсегда скрыться от его мистического чёрного взора, но властный баритон меня останавливает:
– Вы кое-что забыли, мисс Джеймс, – не отрывая от меня снисходительного взгляда, он достаёт согнутый пополам небольшой листок и протягивает мне. – Это твоё.
– Что это? – стараясь не соприкоснуться с его пальцами, недоверчиво выхватываю из его рук бумажку и тут же разворачиваю, внимательно всматриваясь в прописанную от руки цифру с пятью нулями на конце."
"– Как что? Это чек с твоим гонораром за прошедший вечер.
Я не даю ему больше и слова мерзкого сказать, затыкая его рот своей звонкой, увесистой пощёчиной. Такой мощной, что от смачного удара, в который я вложила весь съедающий меня стыд и унижение, моя рука вмиг немеет от ладони вплоть до самой шеи.
Прямо перед носом Адама разрываю его щедрый чек на мелкие кусочки, совершенно наплевав на то, что он одним лишь только взглядом высекает на мне незримое обещание неминуемой расправы. Я не боюсь его. Во мне нет больше страха. Во мне вообще ничего больше нет. Он всё уничтожил.
– Это был последний раз, когда ты меня ударила, Лина, – говорит же робот абсолютно ровным голосом, что уже нисколько не удивляет.
Адам ничего в себе не скрывает.
Нет в нём ничего настоящего, в точности, как и в его уникальных, технологических окнах. Он точно так же лишь внешне отображает привлекательную картинку, манящую, притягивающую к себе красотой и магией, но стоит только прикоснуться к ней, попытаться проникнуть внутрь и захотеть ощутить всецело внутренний мир, как понимаешь, что нет там ничего.
