Автор
В глубине закрытого мероприятия скрываются загадки и тайны. Золотистые волосы незнакомки в черной маске вызывают дрожь у всех присутствующих, но среди них — человек, чье имя не пришлось знать, благодаря приглашению к высокому кругу. Андрей Туманов знает тайны этой вечеринки лучше других и готов развеять их сиянием собственного обаяния и прозорливости....
Что Никита должен был подумать, когда подъехал? Он же не видел, как я спрыгнула. Раз так орет и в лес не ломится, то точно.
Неужели решил, что я вместе с угнанным транспортом пошла ко дну? Не сразу понимаю, хорошо это или плохо? С одной стороны, может, пусть так и считает. Искать не будет. А с другой — не слишком ли жестоко?
И словно издалека голос:
— Машка! Кроха!
Не сразу дошло, почему так глухо. Теперь уже не опасаясь, повернулась и, не в силах подняться на ноги, на четвереньках поползла ближе к месту обрушения.
— Маша! — душераздирающий рев, полный какого-то немыслимого отчаяния.
Шатаясь и хватаясь за мокрую голову, Никита выбрался на берег и рухнул лицом вниз. Его заметно трясло. А я замерла, не в состоянии пошевелиться. Подойти к нему или сбежать? Доберусь до деревни и позвоню Нику.
Но сердце сжимается от жалости. Разве я могу бросить его здесь умирать? Вода же, наверное, невероятно холодная. Он точно замерзнет, мокрый. Он и так аж посинел.
Машка! Ты еще думаешь? Ты же не сможешь дальше жить, зная, что стала виновницей смерти человека. Того, кто не раздумывая бросился тебя спасать ценой собственной жизни! Машка!
Я подскочила на ноги и рванула к нему. Упала рядом и начала трясти.
— Ник!
Я что-то орала ему в ухо, била по щекам, стараясь привести в чувства, но он словно не слышал.
Наконец, мы добрели до заветной цели, и я запихнула его на заднее сиденье. Сама быстрее за руль. Сразу же печку на всю мощь. Втопила газ и назад по своим же следам.
Время ускользает. Мне кажется, мы ползем как черепахи. Хочется повернуться и глянуть как он там, но я помню, как в прошлый раз вляпалась из-за невнимательности. Сейчас Никита не спасет, если мы попадем в яму. Поэтому все внимание на дорогу. Но тревога за него заставляет руки дрожать. Сцепляю пальцы на руле едва ли не до судорог.
— Никита, потерпи, — бормочу себе под нос. — Мы уже близко, милый.
А ведь мне его еще и в дом как-то тащить.
